– Это бессмысленно! – выдохнул Найджел, оттаскивая Харки от дверей. – Льюис послал сюда ребят с ведрами. Оставайтесь здесь и руководите ими! Если сможете, не дайте распространиться пламени на всю фототеку. Это самое большее, что можно сделать, пока не приедут пожарные.
Найджел знал, что спокойно может все оставить на Харки, который во время первых налетов был внештатным пожарным инструктором. Он побежал по коридору и оказался у лифта в тот самый момент, когда из него выходило присланное Льюисом подкрепление, передвигавшееся степенной трусцой, – насколько помнил Найджел, быстрее двигаться министерские курьеры не умели.
Лифтом он спустился на первый этаж.
В вестибюле, у стола вахтера, скучилась небольшая толпа министерских служащих. Все возбужденно кричали, путаясь под ногами у бригады, собранной Льюисом и пытающейся протолкаться к выходу на задний двор, где стояла передвижная пожарная помпа. У двери стоял полицейский; он узнал Найджела и пробился к нему, выкрикивая:
– Дорогу! Дорогу, пожалуйста! Разойдитесь!
– Вы видели суперинтенданта?
– Нет, сэр.
Но свисток слышал. Наши все в боевой готовности. Все выходы перекрыты, патрульная машина освещает фасад.
– Прекрасно. Никого не выпускать.
Найджел пробрался к столу вахтера и громким голосом призвал всех к порядку.
– Есть тут члены добровольной пожарной дружины?
Вперед вышли шесть-семь человек.
– Идите за мной!
Найджел повел их в подвал, по коридорам, похожим на катакомбы, и остановился у нижней части пожарной лестницы. Они находились теперь в задней части здания.
– Двое останьтесь здесь. Задерживайте всех, кто попытается подняться или спуститься по лестнице. Если это будет Биллсон… Вы его знаете? Хорошо. Имейте в виду, он вооружен. Остальные – дальше.
Снова послышался свисток Блаунта. Найджел бросился на звук. Он нашел Блаунта ярдах в пятидесяти, у входа в бомбоубежище, растрепанным, тяжело дышащим, но невредимым.
– Он попался… Побежал вон туда… Оттуда мы его выкурим!
Бомбоубежище, где во время воздушных налетов ночевали многие сотрудники министерства, представляло собой ряд помещений, разделенных противовзрывными перегородками.
Это был настоящий подземный лабиринт. Вдоль стен возвышались двухъярусные деревянные нары, на которых кто-то спал; это были те, кто привык ночевать здесь, все еще не осознав, что война с Германией закончилась, или те, у кого разбомбили дом и кому некуда было уйти на ночь. Несколько голов выглянуло из-под одеял, недовольно ворча, что им не дают спать.
