Осмотр здания министерства мало что дал; лишь на первом этаже нашли одно незапертое окно, что могло говорить о чем-то, но могло и не говорить. Сейчас полиция занималась этим.
– Должен сказать, очень непривычно видеть вас в роли детектива, – говорил Меррион. – Лучше бы вы оставались кем были: суровым, но справедливым начальником редакционного отдела. Вам-то самому не противно следить за своими коллегами?
– Я тоже совсем не рвусь в сыщики. Но с другой стороны, следить мне нравится. Наверное, это врожденная любознательность.
Я ведь собираю человеческие слабости, как Харки коллекционирует… Послушайте: какая великолепная, какая удивительная работа!
Найджел держал в руках рисунок, сделанный Меррионом, и делал вид, будто только что увидел его. На самом деле нашел он его давно, когда, проснувшись, копался в залежах похожей на сорочье гнездо гостиной.
– Это миссис Лейк вам позировала? – спросил он.
– Вот такого рода «человеческие слабости» вы собираете? – ответил Меррион с раздражением.
– А что тут такого? Разве это предосудительно – нарисовать головку и плечи хорошенькой женщины? Не понимаю.
Меррион нахмурился и ответил не сразу.
– Да, она мне позировала. Я не умею рисовать по памяти.
– Вы хорошо с ней знакомы?
– Я пытался за ней ухаживать, если вы это имеете в виду.
– Вовсе не это. Однако коль скоро вы подошли к вопросу под таким углом…
– А под каким углом вы предпочитаете подходить к хорошенькой женщине?
– А результат?.. Был?..
Сквайерс бросил на Найджела неуверенный взгляд, потом посмотрел на портрет у него в руках.
Он, казалось, не мог решить, обижаться ему или нет. В конце концов он желчно улыбнулся:
– Ничего особенного. Иметь я ее, как говорится, не имел. Так, несколько поцелуев. Она – очень глубокое и очень холодное озеро.
– Видно, глубокое столкнулось с глубоким. Она все еще любит Джимми, как по-вашему?
– Она не способна любить без ума никого, кроме самой себя. – Теперь Меррион рассуждал серьезно. – Нет, Джимми был любовник, который – как это у Шекспира? – чах и томился сразу по двум.
– Да, бедная Нита, по-видимому…
– Ах, что такое бедная Нита? Да ничего! Весь жар его души принадлежал Алисе. Да, мой мальчик, и, пожалуйста, не заблуждайтесь на этот счет.
– В таком случае… он весьма оригинально это выражал, – искренне удивился Найджел.
– Не будьте таким наивным! Нита для него была только заменой, суррогатом. У нее он находил ласку, обожание, тихий уют – все то, чего ему не хватало дома.
