Осветившийся карниз был совершенно пустым. Снизу, с улицы, уже слышались сердитые крики: людей так долго приучали к светомаскировке, что и теперь, когда в ней отпала необходимость, лишний свет их раздражал и пугал. Найджел буквально кипел от злости, слыша это. «Вот идиоты», – пробормотал он и, подхлестнутый вспышкой негодования, решительно двинулся по карнизу.
Если Меррион сидит там, то он должен быть на углу, где карниз обрывается. Свет, падающий из окон, создавал интервалы между темными участками, мешая видеть так же, как и полная темнота.
Найджел миновал несколько светлых пролетов, горячо надеясь, что Меррион, если он там, не тронулся рассудком, и в то же самое время не теряя веры, что его догадка не оказалась ложной.
Порыв ветра зашелестел листвой в парке напротив и, казалось, пошатнул отвесную стену, которая вдруг угрожающе накренилась над ним. Он прошел окно Брайана Ингла. Карниз заканчивался, но на нем не было скорчившейся фигуры; а дальше – темный обрыв, пустота.
И тут Найджел увидел – со смесью страха, облегчения и досады – на краю карниза побелевшие костяшки пальцев.
Он осторожно продвинулся до конца, встал на колени и заглянул за край.
Прямо на него смотрела повернутая вверх физиономия Мерриона Сквайерса, как никогда похожая в этот момент на клоунскую, смертельно бледная, будто облитая белой краской. Он висел на руках над пропастью. Далеко внизу светофор переключился с зеленого на красный.
– Вот вы где, значит, – как-то не к месту сказал Найджел.
– Не трогайте меня, не то разожму пальцы.
Накопившееся в груди Найджела раздражение взорвалось.
– Давайте, давайте, разжимайте. Пусть ваши мозги размажет по мостовой, мне-то какое дело!.. – взбешенно прорычал Найджел.
Он не мог бы поступить правильнее, если бы потратил час, думая, с чего начать разговор. В исступленных, направленных вверх глазах Мерриона пропало отчаяние. В них теперь загорелся огонек обиды.
– Хорошо же вы разговариваете со старым другом, – выдохнул он.
– Если вы не выберетесь сюда поскорее, – холодно отрезал Найджел, – вы вообще не выберетесь.
– Ну и что? Кому какое до этого дело? Вас это не касается.
– Джимми ударили ножом, и…
– Да, я знаю, моим ножом. Поэтому лучше мне прыгнуть вниз и поставить на этом точку. Разве не так?
– Лучше вылезайте и расскажите мне, что вам известно об этом.
Глаза на бледном как мел лице округлились, в них опять заиграло безумие.
– Я ничего не знаю!.. Я…
– В жизни не вел более дурацкого разговора. Я замерзаю, мне хочется спать.
