– Памела Финлей потеребила волосы, будто искала нужное слово в них. – Отчаянное. Как у загнанного зверя! – победоносно выпалила она. – Вам это что-нибудь говорит?
– Все очень просто. Биллсон разнюхал, что зам крутит с Нитой, и попробовал его шантажировать. Зам, однако, не растерялся и напомнил Биллсону, что тот сам в безвыходном положении, в тупике, потому что у него, Биллсона, целый выводок из восьми незаконнорожденных детей, которых ему принесла Нита.
На этот раз комната буквально заходила ходуном от могучего смеха мисс Финлей.
Из соседней комнаты снова раздался стук. Потом зазвонил телефон.
– Это вас, – сказала мисс Финлей.
Голос секретарши Харкера Фортескью произнес:
– Заместитель директора свидетельствует свое почтение и просит мистера Стрейнджуэйза купить для своей помощницы глушитель. А еще он хочет видеть вас после кофе у себя. Конец сообщения.
Вскоре из коридора донеслось громыхание тележки, и пронзительный голос завопил:
– Кофе! Кофе!
Мисс Финлей схватила две чашки и выскочила из комнаты.
Через минуту кофе стоял на столе.
Найджел отхлебнул жидкость, которую в министерстве военной пропаганды называли кофе. С годами этот почти бесцветный напиток, который, по всей вероятности, варили из желудей, старых посудных полотенец и полыни, нисколько не менялся. Мисс Финлей, испытывавшая к Найджелу теплую, почти материнскую привязанность, имела привычку подбрасывать ему в чашку два-три кусочка сахара из собственных запасов, но и они не спасали напитка.
– Тот, о ком я думал, еще выше, – задумчиво протянул Найджел.
Мисс Финлей сдвинула брови, пытаясь сосредоточиться, как ребенок, решающий в уме трудную задачу.
– Да, повыше, – продолжал Найджел. – Сам Джимми начинает сдавать, вы так не думаете?
– Не знаю, что и сказать. В таких заоблачных сферах я не вращаюсь.
– Конечно, спустя шесть лет оно и не мудрено… Но у меня такое ощущение, что это не просто усталость от войны.
Найджел замолчал. Он думал. «У Джимми – поразительная жизненная сила, в самые трудные времена он всем нам помогал.
Он собрал эту машину и поддерживал ее в рабочем состоянии, он невероятно тактичен, никогда не сделает неверного шага, особенно если речь идет о его персонале, а ведь мы народ ужасно пестрый и неуживчивый! Но в последнее время я иногда чувствую, что у него уже не та хватка… Ну может, точнее сказать, ему приходится заставлять себя не утратить ее. Порой он рассеян. Иногда лишь усилием воли возвращается к предмету, о котором идет речь.
