Или, во всяком случае, не давали личному воли, чтобы не повредить работе управления… Ведь нам всем хотелось трудиться ради победы. Да и воздушные налеты заставляют терпимее относиться к тем, кто вместе с тобой переживает опасность. Но теперь, когда напряжение спало, вы не думаете, что подавлявшиеся до сих пор страсти вылезут наружу? А может, это уже началось?
– Вы имеете в виду, что в управлении начинают сводить счеты?
– Кое-кто – да. Вам не кажется?
– Дайте подумать.
У мисс Финлей слова обычно не расходились с делом.
Она наморщила лоб, закрыла руками свое широкое цветущее лицо, пробежала пальцами по курчавым волосам.
– Я стараюсь вспомнить… Да, конечно, это было в четверг… В предыдущий четверг. Была моя очередь дежурить во время ленча у телефона. Так вот, только я уселась с вязаньем, как в дверь заглянул заместитель директора и сказал, что я могу погулять, он будет у себя и ответит на все звонки. Мне это показалось немного странным. Обычно Харки не очень-то балует рядовых сотрудников. Ну ладно, я заскочила сюда, походила из угла в угол и только собралась пойти в столовую, как слышу: в комнате у зама идет крупный разговор.
Он… и вы ни за что не догадаетесь, кто еще! Даю две попытки.
– Генерал Эйзенхауэр.
Памела Финлей расхохоталась со всхлипом, как умела только она.
– Не валяйте дурака! Это был прощелыга Биллсон.
– Харки разносил Биллсона? Что в этом странного? Мы все его ругаем. Нужно указывать этим выскочкам их место.
– Нет, самое смешное – кричал Биллсон. Вы же знаете, какой он корректный.
Почтительность перед вышестоящими и все такое прочее. Но здесь почтительностью не пахло. Конечно же, через стену я не могла все расслышать. Но они так орали! Особенно Биллсон. Я так прижималась к стенке, что у меня, наверно, до сих пор на ухе мозоль. Я точно слышала, как Биллсон сказал: «Даю вам последний шанс». Потом, не сразу, Харки ему ответил, очень холодно: «Вы, Биллсон, в безвыходном положении, и вы это сами знаете». Потом что-то вроде: «Пропадите вы пропадом, меня это не касается».
У меня сложилось впечатление, что Биллсон угрожал заму, а тот тоже в долгу не остался.
– Забавно! Что-нибудь еще разобрали?
– Только имя. Принс. Оно у них с языка не сходило.
– Боже мой! Опять Нита?..
– Ага. И это все. Впрочем, нет: когда я пошла в столовую, Биллсон пулей вылетел из кабинета зама и пронесся мимо меня с таким выражением на лице, какого я никогда не видывала.
– Что же это было за выражение?"
"– Абсолютно бешеное. Нет, «бешеное» – не то слово.
