Он провел рукой по лицу, словно вытирая пот или смахивая паутину, потом неуверенно поднял и вторую руку.
– Ты не понял, о чем я тебя спрашиваю?
– Я думаю, он не понял, о какой голове идет речь, – высказал предположение Роберт Ситон.
– Ага, ясно. Финни, я говорю не о глиняной голове, не о скульптуре мистера Ситона, которую ты взял перед тем, как убежал. Я говорю о настоящей… – И он добавил: – О той, у которой была кровь на шее.
У Финни просветлело лицо, и он радостно закивал.
– Ты взял эту голову и спрятал на дереве, на самой верхушке?
Кивок.
– Ты нашел ее… э… где-нибудь в доме?
Финни покачал головой.
– На улице?
– О Боже! Прошу вас, – воскликнула Мара Торренс, готовая расплакаться, – неужели мы должны слушать… Это как игра в вопросы и ответы… Это невыносимо…
– Успокойтесь, мисс Торренс! Возьмите себя в руки! – резко приказал суперинтендант. – Финни, ты нашел эту голову – ту, что была в крови, – в… э… маслодельне, может быть?
Финни закудахтал и закивал, раскачиваясь и подпрыгивая на стуле.
– Значит, в маслодельне.
Голова была в сетке? – Движением циркового фокусника Блаунт вытащил откуда-то из пустоты плетеную сумку и показал ее Финни. – В такой вот? Или в похожей?
Карлик кивнул.
– Когда ты нашел голову в маслодельне, – мы скоро выйдем из дома, и ты мне покажешь, где именно ты ее нашел, – так вот, когда ты ее нашел, видел ли ты там и тело человека?
Финни покачал головой.
– Значит, не видел. В маслодельне горел свет? Электричество?
Финни покрутил головой, но что-то его беспокоило, это было видно по его лицу.
Он сделал жест, будто что-то пишет. Блаунт тут же положил перед ним карандаш и бумагу, и Финни, высунув от усердия язык, с трудом нацарапал, слово.
– Ага, понимаю. Фонарь. Там был фонарь? Он горел?
Кивок.
– О-очень хорошо, Финни. У тебя прекрасно получается. Ты молодец. Ты знаешь, сколько примерно было времени, когда ты нашел голову?
Финни поднял обе руки.
– А ты не помнишь, когда ты вошел в маслодельню, дождик шел или нет?
Большая голова Финни, казалось, вот-вот отлетит: так энергично он ею затряс.
Затем он поднял к потолку обе руки и поразил зрителей, изобразив что-то вроде пантомимы. Карлик встал на стул и глухо зарычал, бешено вращая глазами.
– Молния и гром, – догадался Лайонел Ситон.
– Превосходно, Финни! Отлично! Когда ты вошел в маслодельню, были гром и молния, а дождя не было?
Карлик закивал и с отвратительной улыбкой оглядел всех присутствующих, в восторге от собственной сообразительности хихикая и хлопая в ладоши.
