Я буду рядом с Коди.
Что он хочет за это?
Хотя какая разница.
— Ты не будешь медиатором, но ты сможешь работать на нашу общую цель. Мы будем изучать влияние нейротоксина на твой мозг, чтобы вырастить следующее поколение медиаторов. У тебя будет жизнь. Относительно долгая — мы же не звери, мы не хотим твоей смерти. И относительно счастливая.
Полковник снова взял воду со стола и подошел ко мне.
— Так что ты выберешь, Реталин Корто? Вернуться обратно в камеру и уже никогда не выйти из нее? Или присоединиться к нам, ко мне, к своему брату, своим друзьям и встретить будущее Церы вместе с ними? Твой брат хочет этого.
Но все зависит от тебя.
Я прикрыла глаза. Я хочу остаться с Коди. Я всегда хотела только этого. Мы всегда были вместе, еще до рождения. Если я буду рядом с ним, все будет хорошо. А если я откажусь, полковник может разозлиться и сорваться на нем.
Ради Коди, сказала я себе. Я не знаю, что он собирается делать, но ради Коди — я пройду через это.
— Я не хочу обратно в камеру, — сказала я вслух.
— Я хочу, чтобы мы с Коди… дальше работали вместе.
Полковник удовлетворенно кивнул.
— Тогда скажи, что же было в пустошах.
Я послушно произнесла то, чего он ждал:
— Террористы. «Ин урма Эва». Те, кто хочет создать новых Измененных. Мы не должны позволить им… запугать людей. Мы клялись защищать… свой народ…
— Ценой своей жизни, — закончил полковник и поднес горлышко бутылки к моим губам.
Это был правильный ответ, и вода полилась в мой пересохший рот.
Я глотала ее — жадно, давясь, захлебываясь и чувствуя, как возвращается жизнь. Я дала правильный ответ, и он дал мне воду. Вот как это работает.
Вода закончилась, и, словно повинуясь невидимому сигналу, дверь открылась и вошел охранник, тот же, который привел меня сюда.
— Идем, — сказал полковник."
"Охранник приблизился ко мне, набрал код на наручниках, которые, казалось, намертво прилипли к стулу, и браслеты раскрылись, освобождая мои руки. Я потерла запястья, пальцы едва шевелились.
Я думала, меня отправят в мою комнату или отведут в желтую зону, но мы пошли не к лифту. Я не знала, куда мы идем, и едва ли хорошо различала дорогу — глаза слезились от света. И только когда навстречу нам шагнул Мартин Винценц и мы остановились, я поняла, что это еще одна камера. Побольше, чем та, что была у меня, и к тому же разделенная на две секции и отгороженная от нас силовым полем, но точно камера. И в ней уже кто-то был.
