Возможно, если Цеп узнает, что я помогала Руте, он убьет меня быстро и без мучений.
— Ты его убила? — сурово спрашивает он.
— Да. Я его убила. И усыпала ее тело цветами. И пела ей, пока она не уснула.
На моих глазах выступают слезы. Воля и силы покидают меня. Остается только Рута, боль в голове, страх перед Цепом и стоны умирающей девушки.
— Уснула? — презрительно бросает Цеп.
— Умерла. Я пела ей, пока она не умерла, — говорю я. — Твой дистрикт… прислал мне хлеб.
Я поднимаю руку — не за стрелой; все равно не успею.
Просто вытираю нос.
— Цеп, сделай это быстро, ладно?
По лицу видно, что в нем борются противоположные чувства. Цеп опускает камень и говорит почти с укором:
— В этот раз, только в этот раз я тебя отпускаю. Ради девочки. Мы с тобой квиты. Больше никто никому не должен. Понятно?
Я киваю, потому что мне понятно. Понятно про долги. Про то, как плохо их иметь. Понятно, что если Цеп победит, то возвратится в дистрикт, забывший о правилах ради того, чтобы отблагодарить меня. И что Цеп тоже пренебрегает ими.
Сейчас он не станет разбивать мне голову камнем.
— Мирта! — кричит Катон с надрывом. Он уже близко и видит, что она лежит на земле.
— Тебе лучше поторопиться, Огненная Китнисс, — говорит Цеп.
Я не заставляю его повторять дважды. Что есть духу бегу по утрамбованной площадке подальше от Цепа и Мирты и голоса Катона. Оборачиваюсь только у самого леса. Цеп с двумя большими рюкзаками скрывается за краем площадки, в той части арены, которую я никогда не видела. Катон с копьем в руке стоит на коленях перед Миртой, умоляя не покидать его.
Скоро он поймет, что ее уже не спасти. Как обезумевший раненый зверь, я мчусь не разбирая дороги, врезаясь в деревья, то и дело смахивая кровь, заливающую глаз. Раздается пушечный выстрел: Мирта умерла. Теперь Катон бросится по следу — либо моему, либо Цепа. Я ослабла из-за раны и вся трясусь от страха и изнеможения. У меня есть лук, однако Катон метает копье почти так же далеко, как я стреляю.
Только одно внушает мне надежду: Цеп забрал рюкзак Катона.
Рюкзак с чем-то ему нужным. Готова спорить, что Катон преследует Цепа, а не меня. Тем не менее я не замедляю хода, даже оказавшись у ручья. Влетаю в него прямо в ботинках и, изо всех сил работая ногами, бегу вниз по течению. Сдираю с ладоней Рутины носки, служившие мне вместо перчаток, и прижимаю ко лбу, чтобы остановить кровотечение. За несколько минут они промокают до нитки.
Кое-как добираюсь до пещеры и протискиваюсь внутрь.
