Фели, которой удалось удержаться на месте, приспускается и помогает мне подняться. Рука об руку мы пробираемся сквозь огненную стену. Я чувствую, как обгорают мои веки и ресницы, и радуюсь, что вовремя успела закрыть глаза. Я слышу рев огня, когда мы лезем вверх по другой стороне горы. Время от времени истонченные деревяшки ломаются под нашими ногами, и мы падаем. Тем не менее мы не сдаемся, ведь огонь нагоняет нас с невообразимой скоростью. Черный дым смешивается с влагой, стекающей по моей коже, оставляя липкий слой, застилающий мне глаза.
Я судорожно протираю лицо, чувствуя, как волдыри на моем лице лопаются от прикосновения. Порыв ветра обдувает нас, а стена огня прыгает на меня сзади, словно какое-то дикое животное. Я бегу вперед, продолжая лезть в направлении Тициана, который стоит там, будто на вертеле, и выкрикивает мое имя. Я не могу поверить в это, но я успеваю добраться до него прежде, чем огонь поглощает меня. С последними силами я цепляюсь за столб, к которому привязан мой брат, и нащупываю веревки.
Мои руки все в ссадинах и волдырях. Ногти сломаны, а их кусочки торчат из кожи. И тем не менее я раздвигаю веревки и тяну за узлы, которые не хотят поддаваться. Я зубами вгрызаюсь в плотную веревку, пока она наконец не сдается. Всхлипывая от облегчения, я продолжаю развязывать узлы. Когда я освобождаю брата, Тициан падает на колени. Я встряхиваю брата, потому что он стал совершенно апатичным из-за страха. Я обнимаю его и шепчу ему на ухо успокаивающие слова. Но он дрожит всем телом.
– Я не смогу понести тебя. Я не справлюсь. Тебе нужно бежать.
С широко открытыми глазами он качает головой. Я прижимаю его лицо к груди, когда нас нагоняет огненный жар. По моим щекам и шее течет какая-то жидкость, и я знаю, что это волдыри. Сквозь дым я пытаюсь разглядеть Фелицию.
– Мун! – кричит она. – Я не справляюсь с веревками.
Моя рука вцепилась в Тициана, который резко качает головой. Пламя находится всего в паре метров от нас, и оно подбирается все ближе.
– Мы должны помочь ей, – серьезно говорю я ему.
Я не оставлю Фели здесь одну, даже если мне придется спасти Нерона. Мы по нетронутым деревяшкам балансируем к столбу, к которому привязан де Лука.
– Мои руки, – всхлипывает Фелиция. – Я не могу развязать узлы.
Я отпускаю Тициана и становлюсь на колени позади Нерона. Как и в первый раз, я развязываю веревки с помощью зубов. Толстая бечевка скользит по обожженной коже моего лица, и от боли у меня на глаза наворачиваются слезы.
