"
"– Я знаю, а вот Москве плевать на мое знание. Без головы Дабара полетят погоны со всех, как листья на ветру. Первый день замужем, Степан Анатольевич? Знаешь, что такое коллективная ответственность? То-то же. Так что бери оружие в руки и не ворчи, мало тут голов сложили из-за раздолбайства и лени. Я не собираюсь неделю бродить по лесам в поисках этой мерзкой живности. Если заявится мстить, тем лучше, нам меньше работы. Займись лучше укреплением лагеря. Проведи с бойцами инструктаж.
– Мы что, собрались здесь провести ночь?
– Я как-то не так выразился? Мы приманка, которая застрянет у него в глотке.
Булганин промолчал, хотя по его лицу было видно, что он не в восторге от такой идеи.
Кошевар, потирая руки, про себя отметил, что температура стала снижаться, снова началась снежная метель. Вертолеты были вынуждены вернуться на крейсер «Адмирал Ушаков», а вице-адмирал Чекуров внезапно передумал сходить на берег до утра следующего дня. Кошевар не возражал, так как в его присутствии здесь не было необходимости.
– Петр Ильич, голубчик, надеюсь, ты все осознаешь и отдаешь себе отчет в том, что затеваешь? – пытался по радиостанции отговорить его Чекуров. – Я настоятельно рекомендую тебе вернуться на борт «Адмирала Ушакова», где тебя ждет все мое радушие и теплый прием. У меня даже есть твой любимый коньяк «Иверия». Одумайся.
Но генерал был неумолим и непоколебим, посему от приглашения отказался.
– Прибереги его до завтрашнего утра, уважаемый Валентин Андреевич. Тем более нам будет что отметить, я тебе обещаю.
Пока что это все, что я могу сказать.
– Что же мне ответить Москве? Они будут снова требовать тебя вернуть на континент.
– Скажи… что генерал Кошевар решил провести внеплановые военные учения.
– Петр, это не смешно. Серьезно. Я лишь из безграничного к тебе уважения терплю все твои фокусы. У меня приказ – если потребуется, то силой доставить тебя во Владивосток.
Кошевар усмехнулся, скребя давно небритый подбородок.
– Так приходи и забирай, Валентин Андреевич.
Ты забыл, что значит биться с врагом до победного конца, а я еще помню. Я поклялся, что найду мразь, на которой кровь моих ребят, и прикончу собственноручно. И пусть потом со мной что угодно делают, хоть расстреляют, но долг свой офицерский исполню и жизни своей ради этого не пожалею!
Вице-адмирал долго молчал, прежде чем грустно заключил.
– Тебе не месть нужна, Петр, а снова почувствовать себя победителем, как в далеком сорок пятом.
