Валентин Андреевич просил передать, что будет рад встрече…
– Вольно! – Генерал в ответ отдал честь и не удержался от вопроса: – А не тот ли вы Дроздов, который участвовал в прошлом году в подавлении восстания в Венгрии и арестовавший тамошнего предателя, министра обороны генерал-лейтенанта Пала Малетера?
– Так точно, товарищ генерал! Было дело. Это позволило нейтрализовать венгерское военное руководство заговорщиков и обеспечить успех советских артиллерийских, танковых и пехотных подразделений в подавлении мятежа и восстановлении порядка в Венгрии.
– Я в курсе. Отличная работа, Виктор Александрович. Я под впечатлением.
– Спасибо, польщен похвалой, товарищ генерал! У меня приказ срочно доставить вас и всех выживших на крейсер «Адмирал Ушаков». Вам нужна первая помощь? Вода? Еда?
– Очень своевременно прибыли, как видите, у меня здесь тяжелораненый товарищ, и его следует погрузить первым. Скорее всего, потребуется срочный перелет до Владивостока. А что до меня и моих людей, то передайте Валентину Андреевичу, что жду его в базовом лагере на берегу.
Я принимаю командование над вашими экспедиционными силами на себя.
– Товарищ генерал, я человек маленький, что прикажут, то и делаю. И приказ был…
– Вы свободны. Я вас не задерживаю.
Неуверенно отдав честь, майор Дроздов в сопровождении нескольких автоматчиков уложил Серова на раскладные носилки и быстро потащил к вертолету.
– Может, имеет смысл полететь с ними? – с иронией спросил Булганин, а стоящий рядом Чердынцев согласно закивал.
– Петр Ильич, вы же сами приказали отступить.
Кошевар, хмуро смерив взглядом обоих офицеров, указал рукой на заснеженные сопки острова, тонущие в утреннем тумане.
– Верно. Отступить. И перегруппироваться, но никак не бежать, поджав хвосты. Наш враг грозен и силен. Затаился где-то там, зализывая раны. Мы обязаны закончить начатое. Иначе наши товарищи погибли зря и совесть наша будет запятнана до самой смерти. Вы этого хотите? Что скажешь, рядовой Дорсун Тойтох, хочешь отомстить за своих друзей?
Наблюдая за приближающимися к побережью водоплавающими танками морской пехоты, Монгол покачал головой, в то время как лицо осталось безучастным.
– Плохая идея, товарищ генерал. Вы еще можете уйти, пока не поздно.
– Не верю своим ушам! Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду, – тут же строго потребовал генерал. – Уж не испугался ли ты?"
"– Нет, не за себя боюсь. За всех вас. Злой дух очень сильно рассердился.
