Расхаживая взад-вперед по комнате, аки рыкающий зверь, Петр Ильич не понимал причин своей нервозности и волнения. Убийство часового при любых иных обстоятельствах выглядело бы вполне естественной частью войны, когда дело касается подлых врагов, вероломно бьющих в спину, но что-то тут было явно нечисто и никак не вязалось. До сих пор не было ясности, кто их атаковал и чего добивался своей странной акцией. Устрашить гарнизон? Ввести в заблуждение? А может, выманить наружу и впоследствии заманить в ловушку? Пора уже что-то предпринимать, пока их всех не перебили по одиночке.
Но что? На дворе ночь, шторм и непогода, температура стремительно падала, а снег того и гляди покроет собой землю на метр. Больше всего угнетали перепады температуры – то дождь льет как из ведра, а через полчаса уже снова снегопад и ледяной ветер с моря.
На улице началась какая-то возня и крики, после чего на вышке снова включился прожектор, который на этот раз часовой направил в центр заставы.
– Да что за херня тут происходит?! Ни минуты покоя…
Генерал едва успел накинуть на плечи шинель, как в комнату буквально ввалился запыхавшийся Чердынцев и с порога выпалил.
– ЧП! Товарищ генерал! Вы просто не поверите! Это невероятно…
– Не томи! – отрезал Кошевар. – Что на этот раз? Японцы? Третья мировая?
– Дезертир! Помните, тот самый сумасшедший на машине. Он тут! Пробрался тайком через частокол мимо часовых, воспользовавшись неразберихой.
– Ну! Никак объявился, голубчик?! – Генерал не мог поверить своим ушам и искренне обрадовался.
– Вы его арестовали? Негодник не пытался сбежать?
– Не совсем. – Чердынцев смутился и замялся. – Он, как бы сказать, сам добровольно сдался. Я, разумеется, приказал взять под стражу. При нем нашли нож и ППШ без патронов. А еще окровавленную пилу, которой он отпилил голову убитого ранее часового.
– Что-что? А ну повтори, я не ослышался? Отпилил голову тому несчастному, которого продырявили из арбалета? Да как такое возможно? – генерал невольно схватился за край стола, чтобы не упасть со стула от удивления и возмущения.
– Веди к нему. Немедленно.
– По мне, так он невменяем. Ненормальный, другими словами. Петр Ильич, ну какому адекватному человеку придет в голову пробраться сюда ночью тайком, чтобы отпилить голову у трупа? Это же бессмыслица какая-то! Поставить его с стенке и привет!
– К стенке поставить – это мы завсегда успеем, – авторитетно заявил Кошевар, а потом, сердито покачав головой, направился к выходу. – Я должен с ним поговорить.
