Это, объясняет профессор, удивление! Набирает опять тот же номер:
– Алло, ну можно Васю?
– Я русским языком сказал: нет никакого Васи!
Это, подчеркивает профессор, раздражение! Опять набирает тот же номер:
– Ну позовите Васю!
– Козел, я же сказал, нет тут Васи!
Это, ликует профессор, гнев! В этот момент поднимает руку студент и говорит:
– Профессор, вы не сказали про четвертое состояние – обалдение.
Смело подходит к аппарату, набирает тот же номер и спрашивает:
– Алло, это Вася, мне никто не звонил?»
Люська смеялась до икоты, и Мира выдавала следующий:
– Профессор, устав вытягивать студента на тройку, задает вопрос: «Ну, ладно, скажи, о чем читались лекции?» Студент молчит.
«Хорошо, скажи хоть, кто читал лекции?» Студент молчит. «Наводящий вопрос: ты или я?»
У Люськи с учебой не складывалось. Она так и не уяснила построение пропорций и определение угла наклона. Не могла вывести шкалу от светлого до темного и прикинуть, какие места оставить незаписанными. Не улавливала законы перспективы, и у нее оказывалось много точек схода.
Преподаватель, старенький иллюстратор, обрисовавший не одну детскую книжку, терпеливо повторял:"
"– Люся, из этого правила есть только одно исключение. Круг может стать в перспективе эллипсом. Квадрат может стать трапецией или подобием ромба. Точек схода может быть несколько и, если предметы повернуты под разными углами, то у каждого предмета должна быть своя точка схода. Понимаешь?
Люська поднимала на него свои огромные глаза и честно отвечала:
– Нет.
Однажды она рисовала коричневый глиняный кувшин. Учитель, прихрамывая, остановился за ее спиной, подтянул вечно спадающие брюки и дал совет:
– А добавь-ка немного красного. Оживи его.
Люська тут же возразила:
– Еще чего! Где вы видите здесь красный?
Наступил октябрь – месяц-трансформер. В любую минуту он мог превратиться в жаркое лето или рассыпаться плюшевым снегом. Погода впадала в крайности, закатывала истерики и за день менялась десятки раз.
Мира с Люськой шли по бульвару и увлеченно обсуждали преподавателя этики и психологии семейной жизни.
Маленького, худого, с зеленоватым цветом лица и бородкой, как у Cурикова. О таких в деревнях говорили: «щека щеку ест». Мира была возмущена и попеременно захлебывалась то кашлем, то собственным криком:
– Ну, как так можно, не понимаю! Начать лекцию с аксиомы: «Никогда не женитесь!» Он же перечеркнул свой предмет. Хотя, да, прав, и я с ним полностью согласна. Все эти замужества – пустая трата времени.
