Лечащий врач кивала, грела дыханием стетоскоп, мечтательно смотрела в окно, а потом произносила, как будто про себя:
– Я тоже так думала, а уже третий раз замужем и понимаю, что не последний.
Люська после больничных разговоров стала многое замечать. Во-первых, между родителями что-то происходило. Некая игра. Мама часто шагала из ванной в спальню голой, так как каждый раз «забывала» в шкафу ночную рубашку, а еще кокетливо звала отца, когда нежилась в воде, чтобы он помыл ей спинку. Ее лобок покрывали редкие рыжие волосы, и Люське за нее было стыдно.
Особенно, когда они закрывались на защелку, хлюпали водой, хихикали и вздыхали.
Однажды мама вернулась от гинеколога и с улыбкой рассказала отцу детали осмотра. Люське было очень неловко это слушать, так как слова «кресло», «зеркало» и «мазок» ее очень сильно смущали. Она считала, что такие вещи не стоит обсуждать с мужчиной. Раздражалась, когда мама снимала колготы вместе с трусами, бросала их на полку в шкаф, а потом надевала домашнее платье и ходила по дому без белья.
Утверждала, что так ей намного комфортнее."
"Как-то раз она пришла в гости к подружке. У них посреди комнаты стоял длинный, накрытый нарядной скатертью, стол. Наверное, в выходные что-то праздновали и еще не успели разобрать. И вот в этом «домике» под столом подружка играла с братом в больницу. Он снял штаны, и сестра трогала его детской клизмой, шприцем и ваткой. Черкала закорючки в блокнот и продолжала «брать анализы». Люське стало не по себе, она покраснела и быстро ретировалась.
Что-то ей подсказывало, что это неприлично. И даже тогда, когда любопытный двоюродный брат уговорил ее снять трусы, она еще долго этого стыдилась. Все пыталась забыть, как он стоял со спущенными колготками и пялился ей между ног, а она рассматривала что-то совершенно невнятное. Странный, чуть подпрыгивающий розовый отросток и глупый сморщенный мешок, кожа которого напоминала подушечки пальцев после длительных игр в воде.
Потом девочка-атаманша во дворе придумала игру. Белокожая, с длинными, как пшеничная соломка, ногами и буратинским носом.
Все ее дразнили «альбатроской», но безоговорочно подчинялись. Ее папа был начальником, разъезжал на белой «Волге», и жили они в трехкомнатной квартире с импортной стенкой и коллекцией пронумерованных одинаковых книг. Так вот, однажды дети построили шалаш. Тополиные крепкие ветки, лебеда, вырванная с корнем, лопухи и сверху – принесенные из дома покрывала. Это был госпиталь, в котором «альбатроска» заправляла. Была главной.
