Расположен замечательно: на втором этаже, метров на пять выше уровня кортов. Будто зрительный зал со всеми удобствами. Здесь и столики стояли, и диваны, и даже зачем-то пианино, всегда, впрочем, закрытое, со строгой табличкой: «НЕ ИГРАТЬ!»
В буфете и рядом постоянно болтался народ. Отдыхали между тренировками тренеры и спортсмены, родители пили кофе, не сводя со своих чад глаз. А когда у Арины выпадала свободная минутка, она наблюдала за Тимуром. Как он ходит. Как эффектной и гибкой пантерой отбивает чахленькие, детские мячи.
Как склоняется к мальчику или девочке, поправляет ракетку, помогает сделать удар. Как улыбается, сердится. Даже когда Тимур явно кокетничал с Ингой Матвеевной, красивой и молодой спортивным директором, Арина не сердилась. Все правильно любимый делает, начальство надо задабривать.
Сама она прилагала все силы, чтобы не броситься к Тимуру, едва он голову поднимет, едва посмотрит в сторону кафе. Все казалось — он не просто случайно взглянул, а ее зовет. Хотя умом понимала: с какой стати? Тем более что буфетчикам и прочему низшему персоналу вообще не позволялось выходить на корты.
Там особое покрытие, только в кроссовках или в специальной сменной обуви можно."
"Из-за стойки буфета видно многое. Арина внимательно наблюдала за теннисными ребятами, за их родителями. Быстро поняла: разумных людей среди них нет. Ни одного. Каждый, в большей или меньшей степени, одержим: победами, кубками, славой, пресловутым «Ролан Гарросом». Когда в академии проходили турниры — в основном на них съезжались подростки, но иногда и дети лет девяти, — страсти кипели, слезы лились.
Будто бразильский сериал смотришь. Утонченные, интеллигентнейшего вида мамы, когда их чада проигрывали, витиевато матерились. А отцы соперников по корту, бывало, пытались прямо здесь, в буфете, схватиться врукопашную. Победители ликовали и требовали у родителей бонусов: кто шоколадку, а кто и айфон. Побежденные рыдали, и утешали их редко. Чаще добивали: «Сам виноват, подачи не было, в корт не попадал».
Арина однажды не выдержала, шепнула буфетчице:
— Дурдом. Хоть бы пожалели ребенка.
Наталья Максимовна со знанием дела отозвалась:
— Если жалеть — чемпиона не вырастишь.
И Тимур вечером подтвердил:
— Да, сюсюкать нельзя. Я, когда проигрывал, меня тренер сразу на корт гнал. Прикинь: два часа на турнире отбегаешь, сил вообще нет. А он тебя еще пару часов шпыняет — влево, вправо, к сетке. На полной скорости. Я потом до раздевалки дойти не мог — падал.
