Он полыхал, словно мартеновская печь, но вместо увечий приносил невыносимое удовольствие.
Она думала, что не умеет отвечать на поцелуи. Но уже через пару секунд поняла, что сама вгрызается в Тима будто дикая, оголодавшая самка.
— А ты горячая штучка! — прошептал он ей на ухо.
И повалил, прижал к дивану.
В левую руку остро стрельнуло болью.
Арина застонала, но не вырвалась из объятий.
— Милая ты моя девочка, — шептал Тим. — Милая, хорошая. Я так испугался вчера за тебя!
И целовал ее все крепче, все увереннее.
Повязка с ее подбородка слетела, он виновато пробормотал:
— У тебя кровь идет.
— Кровь — любовь! — лихо отозвалась Арина. — Рифма!
В глазах Тима полыхнуло торжество. Его руки продолжили срывать с нее одежду, чужое тело властно давило на вчерашние ссадины, но боль волшебным образом обращалась в неземной восторг.
Арина, когда думала — чисто теоретически — об отношениях с мужчинами, всегда боялась: любой партнер сразу угадает в ней полную неумеху. Но то ли вчершний стресс вкупе с экспериментальным лекарством, то ли поразительная красота Тима, то ли все вместе раскрепостили ее небывало.
Своим глазам не поверила, когда увидела правую (здоровую) руку на Тимовой ширинке. И не смутилась ни капли, когда оказалась без одежды и он начал ее целовать прямо в горячий треугольничек между ног.
«Такого не бывает!» — пронеслось в голове за секунду до его оргазма.
А потом ее сначала ударило где-то внизу, потом тепло расплескалось по телу, стрельнуло вулканическим извержением в мозг.
И немедленно захотелось еще, еще!
Застонала от счастья, когда он ворвался в нее. И снова, спустя минуты, испытала блаженство."
"«Арина, я тебя поздравляю, — она словно услышала ехидный мамин голос. — В тридцать два года ты наконец поняла, для чего существуют мужчины».
Тим осторожно лег рядом. Преданно заглянул в глаза:
— Ты простила меня?
Она не сомневалась ни секунды, как ответить.
— Конечно, нет. Сейчас я приму душ и пойду в полицию.
Он внимательно взглянул ей в глаза:
— Как я могу тебя остановить?
— Тебе придется для этого потрудиться, — усмехнулась Арина.
И ощущая себя совершенной шлюхой, она отдалась новым объятиям Тима.
* * *Потом Тим повел ее завтракать. Кухня, как и единственная комната в квартире, выглядела совсем не по-мужски. Будто в музее, выставлены крупы в архаичных металлических баночках. Чай — по запаху совсем обычный, пересыпан в роскошную, расписанную золотом жестянку.
