— Уже и больницу платную подыскал. Чтобы все шито-крыто, никуда не сообщили».
Обычно, в присутствии даже гораздо менее уникальных мужчин, Арина бесповоротно терялась. Смотрела в пол, мекала и никак не умела выторговывать себе преференции.
Но вчера она побывала в бездне. И вынесла оттуда четкое, уверенное ощущение: все в жизни — неспроста.
И Лев Людовикович зачем-то ей был дан. И Костик с его березовой и дубовой корой. А сейчас наступил абсолютно новый этап.
Она решительно произнесла:
— Ни под какие колеса я не бросалась.
Спокойно шла по переходу. На зеленый свет.
— Какой зеленый? — опешил красавец. — И перехода там не было! Ты выскочила на дорогу как бешеная!
— А почему ты тогда полицию не вызвал? — спокойно спросила она. — Я была бы сама виновата. Мне мама рассказывала: когда сбили узбека, который кольцевую перебегал, у водителя даже «права» не отобрали.
И взглянула на Тима почти с вызовом.
Неужели он вчера не заметил, что жертва — вообще, ну ничегошеньки не соображает?
Похоже, нет. Принял ее опьянение за шок.
Вот это повезло!
— Нехорошо, — произнесла Арина назидательно, словно бы чужим голосом. — Людей сбивать, а потом скрываться с места аварии. И подкупить пытаться.
— Вот, значит, как! — с горечью молвил красавец. — Я с тобой по-человечески. А ты по закону хочешь. Ладно. Давай по закону. Сама в полицию позвонишь — или мне?
Ей очень захотелось его обнять. Но новый, кто-то неведомый, вселившийся в нее после вчерашнего безумия, едко произнес:
— По закону уже поздно. Ты с места происшествия скрылся.
— Да и надо было бы! Там камер нет, — в сердцах выдохнул Тимур.
Арина снисходительно улыбнулась:
— В Москве камеры повсюду. А зачем ты вино мне на тумбочку поставил? Чтобы я хлебнула спросонья? И тебе потом доказательство, что пьяная, сама виновата…
Тимур взглянул на нее печально:
— Ты мне вчера такой беззащитной показалась. Я тебя укрывал ночью. По голове гладил, когда ты во сне стонала.
И придвинулся поближе.
От сильных, спортивных мужчин и пахнет по-особенному.
Волнующе, терпко. Арина давно заметила. Жаль только, такие мужчины на нее никогда внимания не обращали.
Он положил руку ей на грудь.
Она забормотала — совсем глупость:
— Не трогай меня. Когда сотрясение мозга, нельзя. Нужен полный покой.
И тут Тимур ее поцеловал.
Арина в жизни ничего подобного не испытывала. Предыдущий опыт, вялый, холодный язык в своем рту — вспоминала с дрожью. А здесь ее будто швырнули в жаркий, мощный, но абсолютно безопасный костер.
