"
"Тропа в тальниковых зарослях была неплохо протоптана. Замула выполз на дорогу, вернулся, махнул рукой. Мол, вперед! Перебежать колею, заросшую чертополохом, – минутное дело. Все четверо это сделали.
Огонь по ним был открыт уже сзади, когда они ныряли в лес. Подвода выехала из-за кустарника, в ней как селедки в бочке давились бандеровцы. Даже окликать не стали, поняли, кто такие.
Все четверо пустились наутек, беспорядочно отстреливались. Полковник сильно волновался, палил из пистолета, не жалея патронов.
Партизаны прикрывали его, как уж могли.
Они уходили перебежками. Их спасали заросли, которых там было немерено.
Партизаны слышали, как подошла еще одна подвода. Из нее с дикими криками вытряхивались повстанцы УПА. Они обходили беглецов, продвигались по флангам. А низина была не такой уж протяженной. Двое или трое горячих хлопцев точно погибли. Им даже падать оказалось некуда, так и повисли на сухих ветвях.
– Уходите, я задержу их! – бросил Замула и стал куда-то отползать.
Он действительно сдерживал натиск врага, но недолго. Загремели взрывы, и вскоре демоны опять наступали беглецам на пятки. Елисеев задыхался, возраст давал себя знать.
Романюк намеренно отстал, начал стрелять, перебегать от дерева к дереву. Он смещался в сторону, и ему удалось ненадолго увести преследование в болото. Но никуда не делись те бандиты, которые заходили сбоку.
Романюк не вернулся, и Лесю охватило отчаяние. Боевики бежали по кустам, трещали сучья, хлопали беспорядочные выстрелы.
Женщина сбилась с тропы, потеряла ориентиры.
Елисеев был красный от натуги, но пока еще передвигался.
– Леся, уходите! – прохрипел он, махая пистолетом. – Зачем умирать двоим? Расскажете Глинскому обо всем, что случилось.
Но она не могла его бросить. Сам погибай, а товарища выручай! Этот принцип впитался ей в кровь. Патроны в автомате заканчивались. Боевики уже были рядом. Под боком пролегал овраг, очень глубокий, сущая пропасть. Леся подталкивала к нему Елисеева.
В голове у нее что-то стучало про последний шанс.
– Уходи! – прорычал Елисеев. – Это приказ! Дура, что ты делаешь? Все равно догонят.
На самом краю обрыва он подвернул ногу, закричал от боли, повалился в мох. Как тащить такую тушу? Все же Леся не оставляла попыток, тужилась, тянула его за руку. Он понял, что эта упрямая особа сдохнет тут, но не уйдет, оттолкнул ее от себя.
Леся потеряла равновесие, загремела в овраг.
