Перед сном оперативники вышли во двор, молча курили, слушали звенящую тишину. В лесу попискивал совенок. Видимо, мамку потерял или начал самостоятельную жизнь, и она ему чем-то не понравилась.
После полуночи стал усиливаться ветер, гнал на юг рваные облака. В воздухе витало что-то недоброе.
Войны офицеры не боялись. Они не желали попасть впросак, умереть, не сделав ничего полезного. Оружие постоянно носили с собой."
"– Забрались в глушь, ничего себе! – проворчал Гальперин. – Хотя везде опасно, чего уж там.
Мы уже привыкли чувствовать себя незваными гостями. Да ладно, здесь неплохо, товарищ майор. В конторе хуже. Любой негодяй может в окно гранату бросить. Вот только название этой улицы мне не нравится. Лобная, надо же!
Потом они лежали в тишине, обняв автоматы. Шелест устроился на кровати у одной стены, Гальперин – у другой.
Женщине была предоставлена отдельная комната без окон. Она ворочалась, кряхтела за стенкой, потом затихла.
Наверное, мужики думали об одном и том же.
Возможно относиться к ней всего лишь как к боевому товарищу, но насколько же это трудно! А проявишь вольность, самому потом будет стыдно.
Потом приоткрылась дверь. Возникло привидение, закутанное в покрывало. Настя втащила в комнату матрас, бросила на пол между мужчинами, пристроила автомат, улеглась, закуталась.
Сквозь закрытые ставни просачивалась тонкая полоска лунного света.
«И как в таких условиях служить стране?» – мелькнула досадная мысль в голове майора.
– Страшно одной, Анастасия Андреевна? – утробно проурчал Гальперин.
– Нет, скучно, – подумав, сообщила Настя. – С вами тоже страшно. – Она тихо засмеялась. – Маленькой была, больше всего боялась, что ночью придет страшное чудовище из русской сказки и заберет меня в темную пещеру. А теперь лежу в одной комнате с двумя такими чудовищами!..
– Ну, спасибо, Анастасия, – сказал Шелест. – Добра ты к нам. Ладно уж, иди, ложись на койку, а я на полу посплю.
– Еще чего! – заявила Настя. – Лежи уж, Стас.
Я свила себе гнездышко, здесь хорошо.
Она уснула, а мужики еще долго лежали, размышляли о странностях мира вообще и данного исторического этапа в частности. Сон приходил медленно, набегал, откатывался, как морская волна.
Глава 9
Станислав угрюмо смотрел на крестьянина Фабиуша Матецкого, сидящего перед ним, и делал пометки в блокноте. В коридоре шумели люди, ругался Кисляр. Шелест не выспался, болела голова, да еще и этот тип нес несусветную дичь.
