Воронежский фронт, Степной, досрочное звание за «мужество и героизм при обезвреживании вражеских шпионов и диверсантов».
Он не являлся баловнем судьбы, дважды был ранен, чуть не попал в плен, знал цену предательству. Неплохо разбирался в людях, понимал, что такое держать язык за зубами. А главное, имел чутье, спасающее его от крупных неприятностей.
Глава 8
Десятки незнакомых лиц пробегали перед глазами Станислава, оседали в копилке памяти. Равнодушные, злые, испуганные. Мелькали перехлесты городских улиц и отправлялись в ту же копилку.
Народная, Домбровича, Цветочная, Лютневая, Лобная, Торговая. Советских названий, привычных уху, прославляющих величие Октября, здесь не было вовсе.
Железнодорожная станция, оцепленная кордоном, на которой шумели транзитные воинские эшелоны. Улица Загорская в непосредственной близости от вокзала. На ней до тридцать девятого года располагались польские органы власти, потом – советские. С лета сорок первого там сидела немецкая оккупационная администрация со всеми своими прелестями, в том числе гестапо, жандармерией и комендатурой.
Теперь опять комендатура, уже наша, городской комитет ВКП(б), отдел НКВД и что-то там еще.
Остаток пути офицеры проехали без приключений. «Правительственный квартал» был оцеплен патрулями, пулеметными гнездами за мешками с песком, вереницей шлагбаумов. Те же меры безопасности наблюдались на станции. На прочее городское пространство сил и средств не хватало. Там иной раз шалили и стреляли не только бандеровцы, но и чистые уголовники.
Капитан Кисляр пообещал, что решит вопрос с размещением группы, и быстро испарился. В бывшем здании жандармерии гуляли сквозняки, таскали по полу обрывки бумаг, бытовой мусор.
– Женской руки тут явно не хватает, – пробормотала Настя Кутепова, разглядывая с поджатыми губами этот вселенский кавардак.
Станиславу пришлось напомнить ей, что она не женщина, а старший лейтенант особого назначения. Приведением рабочих мест в порядок займутся другие люди.
Офицеры показали начальнику караула служебные удостоверения и тонко намекнули на то, что не к лицу им работать в таком дерьме.
Парень побледнел. Через час все было в порядке, как в нормальной ведомственной конторе, включая телефон для связи с комендатурой и военным руководством станции.
Настя брезгливо смахивала тряпочкой пыль со стола, протирала подоконник, который венчал страшноватый, до предела засохший комнатный цветок, вся земля вокруг которого была утыкана окурками немецких сигарет.
