Они лежали в высокой траве, отбивались последними патронами. Двое поднялись, кинулись к лестнице, врезанной в обрыв. Одного срубило очередью, другой успел нырнуть вниз.
– Парни, сюда, на плот! – выкрикнул он, покатился, ударился головой о камень, закричал от боли.
Под обрывом гудела речушка, стремительно несла свои воды. Узкая полоска берега, зачехленные плоты. Именно на этот случай их тут и держали.
Длинноногий молодой партизан кряхтел, стаскивая плот в воду. Но для кого? Все полегли на краю обрыва. Да и он продержался недолго.
Сил осталось с гулькин нос. Разрывая жилы, парень передвинул громоздкую конструкцию, связанную из бревен, оступился, повалился на плот. Нет, не мог он уйти один. Где все?
Парень задрал голову, увидел бандитов, приплясывающих на обрыве, и завыл от безысходности. Они потешались, тыкали в него пальцами.
– Эй, товарищ, помочь?
Партизан снова навалился на плот, потащил его к воде, опять не удержался, ударился животом. Бурная вода подхватила бревна, понесла их в разрыв между скалами.
Парень не смог удержать их. Он со стоном подался вперед, чтобы добраться до воды.
Тут сверху прилетела граната, попрыгала и застыла у ног. Боевики с хохотом отпрянули от обрыва за секунду до взрыва.
Никому не удалось уйти. В стороне еще гремели выстрелы. Бравые бойцы за независимость выковыривали из щелей партизан, прячущихся там. Пленных они не брали, расстреливали и взрывали всех.
Горстку защитников лагеря бандиты пинками и прикладами пригнали на центральный пятак, построили в шеренгу.
– Равняйсь, смирно! Вольно! – изгалялся Кишко. – Есть вопросы? Нет вопросов! Огонь!
Когда Назар Иванович Горбацевич спустился со скал, с последними партизанами было покончено. Он испытывал чувство глубочайшего удовлетворения. Ноги тянулись в пляс. Конец товарищам, окопавшимся в Возырском повете. Отомщены Жулеба и все остальные боевые товарищи. Но Назар Иванович держал себя в руках.
Местность освещалась. Горело все, что только могло, включая одежду на трупах. Подчиненные майора потрудились на славу.
Весь лагерь завалили телами.
Среди мертвецов бродили не насытившиеся боевики, добивали шевелящихся партизан, уносили своих убитых и раненых. Такие тоже были. На краю базы трещали доски. Мародеры взламывали двери сарая, где хранилось какое-то имущество.
Горбацевич прохаживался среди тел, светил фонарем. Он остановился, и настроение сразу подскочило еще на градус. Майор нашел то, что хотел!"
"Николай Федорович Глинский погиб вместе со своими людьми.
