– К сожалению, это так, – согласился Стас.
Он покинул подвал, бросил начальнику караула, чтобы тот усилил охрану и побежал наверх, перепрыгивая через ступени. Что такое с ним, почему так обрадовался?
Майор обрывал телефон. Где люди и обещанный транспорт? Потом кинулся к карте и начал жадно ее исследовать. Ясен пень, люди Горбацевича готовят засаду. Шпионы тоже ждут, когда начнут перемещаться войска.
Шелест не сомневался в том, что Горбацевич сам явится на место событий. Для него дело чести – поквитаться за неудачу прошлой ночи, за потерю Кишко, уничтожить крупную войсковую часть, заодно избавиться от офицеров контрразведки Смерш, мешающих ему жить и работать.
Шелест видел лишь одно идеальное место для засады. Там, где обрывался лес перед скалами. Полторы сотни метров открытого пространства, вокруг скалы, камни, деревья, рвы, именно то, что нужно для устройства безупречной западни. Пусть даже полк придет. Он весь окажется на этой поляне.
Появились Кисляр и Гальперин, оба какие-то грустные.
– Есть одна хорошая новость, товарищ майор, – объявил Гальперин.
– Родные Олеси Приходько находятся в безопасности. Их увезли в караулку на вокзале. Там много солдат. О плохих же новостях вам доложит капитан Кисляр. Прошу, Федор Ильич. – Гальперин бочком сместился за стол, подальше от багровеющего командира.
– Виноват, товарищ майор. – Кисляр с нелюбовью покосился на хитрого контрразведчика. – Мы все сделали так, как вы приказали. Левко Кирык найден мертвым в своем доме. Над телом плачущая родня.
Хорошо, что хоть ее бандеровцы пощадили. Дверь сломали, вошли, зарезали. Мой человек на улице караулил, а они с огорода. Это не все, товарищ майор. – Кисляр обреченно вздохнул. – Те двое тоже пропали. Романюк и Замула, стало быть. Их нет нигде.
– Товарищ капитан, вы в своем уме? – Шелест начал закипать. – Куда же они подевались?
– Но мы сработали оперативно, сразу, как вы сказали, – начал оправдываться Кисляр. – Я отправил людей в общежитие, на хату к Замуле. Там не было никого, товарищ майор.
Складывается впечатление, что, выйдя из кутузки, они направились куда угодно, только не по домам. Их нет нигде, – повторил Кисляр. – Ни в живом, ни в мертвом виде. Мои люди сбиваются с ног.
– Вдвоем, что ли, ушли? – спросил Гальперин.
– Не могу знать.
Майору пришлось постараться, чтобы злоба его не плеснула за пределы личного пространства. Он носился по комнате, сунув руки в карманы галифе. Офицеры с опаской следили за ним.
Голова его гудела.
