Единственным неприятным моментом для императорской семьи оказалось, что во всем этом был замешан Астимиан, но поделать тут ничего нельзя было.
Впрочем, император и тут нашел положительный момент, посчитав, что охотницы за его сыном теперь станут поосторожнее и не будут считать, что им все сойдет с рук, если они спят с принцем. Правда, Лес, присутствующей на суде, было неприятно видеть, как Астимиан брезгливо отвернулся от своей любовницы. Он ведь ее выбрал? Выбрал. Значит, она его устраивала, так что же теперь делать вид, что ты запачкался.
Герцогиня всегда считала показательным то, каких женщин выбирает мужчина, и никогда не верила фразам «он такой хороший, а она…». Если он такой хороший, то что же выбрал-то такую? Он глухой, слепой, идиот? Нет, но ему нравится именно такая красивая, но гнилая внутри. А значит, он и сам такой… Хотя… какое ей дело до Астимиана? Она четко дала понять и ему, и его семье, что он не претендент на ее сердце. Ей и Ларины хватило.
Конечно, хоть суд и был публичным, но круг допущенных лиц был строго ограничен. Ауриан посчитал, что слухи будут страшнее, чем реальность. На самом деле по просьбе Лес Кателену не казнили. Еще вечером к девушке пришли родители бывшей фаворитки и буквально упали перед той на колени, умоляя сохранить дочери жизнь. Они уже были и у самого императора, и у принца, и даже у ее величества, но везде получили жесткий отказ. Амилес была их последней надеждой."
"И она согласилась.
Конечно, не просто так. За возможность спасти жизнь дочери родители принесли Вечную клятву Рода, причем именно Лес и ее потомкам. Да, это было незаконно, но что не сделаешь ради спасения жизни единственного ребенка. Это была тайна. Тайна между ними, как и то, что хоть официально Кателену и служанку приговорили к казни, на самом деле наказание заменили на изоляцию в родовом поместье и блокировку всех активных и пассивных сил. Теперь девушка проживет меньше, чем любая аристократка ее уровня, и не сможет ни выйти замуж, ни блистать на балах, но… Она сможет жить и даже сможет родить ребенка, которому и перейдет титул графа.
Впрочем, штрафа, выплаченного лично Лес, и увеличенного налога на пятьдесят лет род Жадэ не избежал.
После беседы с графской четой Лес отправилась к Ломасу и рассказала о своей идее, попросив помочь ей с императором. Герцогиня подозревала, что просто не будет, и не ошиблась.
