Я скорее почувствовал, чем увидел, как оружие выплюнуло пулю в сторону ведьмы. Тут вернулась свобода движения, и я рухнул обратно в воду. Забарахтался, сразу же подплывая к бортику, и перевалился на пол. Подорвался, пытаясь вспомнить, где лежал ближайший сектант с оружием. Бросил взгляд на ведьму и понял, что можно не торопиться.
Она пока ещё стояла, сильно укоротившись по росту. Из-за балахона сложно было понять — скорее всего, просто упала на колени. Голова была на месте, хотя назвать её целой язык не поворачивался.
Лоб на месте, глаза и челюсть тоже — а вот кусок щёки и правое ухо отсутствовали. Аккуратный бескровный срез, словно кто-то лазером сковырнул.
Ведьма была жива. Сидела с ошарашенным лицом и дрожащей рукой пыталась пощупать рану. Дотронулась и тут же с громким шипением отдёрнула руку.
Вот только шипела уже не она. Не знаю, всегда ли так работало оружие Древних, или у заряженного генома срок годности всё-таки подкачал, и из-за этого реакция замедлилась.
Но, как бы там ни было, реакция началась. Края раны почернели, и по щеке побежала чёрная паутинка. Что-то попало в кровь ведьмы, перекрашивая и захватывая кровеносные сосуды.
Я пару раз моргнул, а чернота проступила и на руках, примчавшись по венам из-под рукава балахона. Кожа ведьмы стала набухать. И всё, что было на виду, и остальная худоба под балахоном — всё мигом опухло. А потом будто бы начало таять и оплывать. Что за реакция происходила внутри, я без грамотного биолога или генетика понять не смогу.
По мне так она набухла, расслоилась и начала перевариваться в кашу.
Подобную жесть я только в мультике видел, когда Элли залила Гингему водой! Что там за геном-то был в пуле? Какой-то фермент, как у муравьёв и пауков, который расщепляет ткани жертвы, чтобы её переварить было легче?
Жесть, конечно. Где я такие геномы искать-то буду?
Но отвести взгляд оказалось невозможно. Я как тот герой мемов, который: фу, какая гадость, а потом: покажите-ка ещё!
Но смотреть было уже не на что.
Реально, как Гингема, меньше минуты прошло, а на полу уже только балахон смятой кучей лежит. И черепки рассыпались по полу.
— Ну не сжёг, но хотя бы подрастворил, — я выдохнул и устало присел на обломок колонны.
Вспомнил, что мне полпальца отчекрыжило, и посмотрел на руку. Хм, всего три маленьких точечки, выстроившихся ровным треугольником.
