Вот, посмотри, папа достал его историю болезни, снял для тебя копию. У парня было маниакально-депрессивное состояние с преобладанием фазы депрессии. Согласись ты бросить Костю и выйти за него замуж, Ройтберга бы это не спасло. Он искал повод для самоубийства. Андрей выбрал тебя как объект для подпитки своей шизы. И шлялся за тобой, потому что нуждался в отрицательных эмоциях.
В конце концов я успокоилась и вернулась к нормальной жизни, но с тех пор обзавелась фобией. Если человек меня о чем-то просил, то, несмотря даже на абсурдность его желания, я была готова сразу крикнуть:
«Да, конечно!»
Несколько раз из-за этого я попадала в неловкое положение, обещая то, что было крайне сложно выполнить, влезла даже в огромный долг.
И поняла: ситуация с Ройтбергом давно завершилась, если я откажу кому-то, маловероятно, что человек выпрыгнет из окна, надо снова научиться произносить слово «нет». И мне удалось-таки загнать свой страх в самый дальний угол подсознания. Теперь, если слышу просьбу, выполнить которую явно не смогу, я сначала про себя говорю: «да, да, да», а потом, медленно досчитав до десяти, произношу вслух:
– Прошу прощения, но вам не стоит рассчитывать на мою помощь.
Иногда, после длительной беседы с человеком, пытающимся заставить меня сделать нечто, по моему мнению, невозможное, или упорно выпрашивающим деньги, которые, точно знаю, он не отдаст, я думаю, что мне следовало пару раз сходить с Ройтбергом в кино. Андрею требовалась безответная любовь, а не счастливый роман. Увидев благосклонность девушки, он бы наверняка переметнулся к другой.
А я бы не мучилась теперь, произнося короткое слово: «Нет».
Голос на другом конце провода словно подслушал мои мысли и произнес:
– Если ты не согласишься, будет как с Андреем – кто-то обязательно умрет. Ты готова к повторению той ситуации?
– Ужасно! – вырвалось у меня. – Конечно, я не хочу ничьей смерти!
– Тогда помоги Соне, – продолжал незнакомец. – Много лет назад в этом доме в Филимонове случилась трагедия. Все присутствующие сочли виноватой в ней Софью.
Они дружили, часто проводили время вместе, но после того дня больше не встречались. Теперь надо снять с Сони клеймо преступницы.
– И как мне это сделать? – спросила я. – Ничего не знаю о тех событиях, даже не представляю, о чем вообще идет речь.
Собеседник осторожно кашлянул.
– Иди к Лиде, она расскажет.
– Сомневаюсь, – буркнула я. – За годы нашего общения она ни разу не дала мне понять, что в прошлом их семьи есть неприятная тайна.
