По коридорам вуза, где преподаватели пытались вырастить Пушкиных, Лермонтовых и Толстых, шаталось много нестандартных личностей, но Ройтберг даже на их фоне выглядел диковато. Начнем с того, что парень зимой и летом носил валенки. В декабре он, правда, надевал высокие чесанки, а в мае переходил на укороченный вариант. Еще Андрей не стриг волосы. Иногда он оставлял их распущенными, но чаще стягивал в хвост аптекарской резинкой. Из одежды Ройтберг предпочитал черный свитер, черные брюки, черное пальто, черную шляпу, черное кашне, черные валенки – ни одного светлого пятна в облике поэта было не сыскать.
Когда Андрюша впервые возник на пороге нашей квартиры с букетом черных, явно выкрашенных при помощи туши гвоздик, бабушка не удержалась от вопроса:
– Молодой человек, вы случайно не рыцарь печального образа?
– Нет, – без улыбки возвестил Ройтберг, – я перевоплощение Байрона, несчастная душа, занесенная не в свое время. Вы разрешите мне жениться на вашей внучке?
– Ну, с этим вопросом обращайтесь к Даше, – вздохнула Афанасия Константиновна.
Выставив вон некстати появившегося претендента на мою руку, я принялась возмущаться:
– Не знаю, чего он пристает! У меня близкие отношения с другим парнем, с Костей Воронцовым, фактически я уже считаю его своим мужем.
– Скажи Андрею об этом прямо, – посоветовала бабушка.
– Сто раз повторяла, он не обращает внимания, – рассердилась я, – словно не слышит. Упорно твердит: «Я Байрон, а ты – моя леди Гамильтон[6]».
Афанасия Константиновна засмеялась.
– При чем здесь тогда Байрон? Ему следовало назваться адмиралом Нельсоном.
– У Ройтберга оба глаза целы, – съязвила я, – неувязочка получается, не похож он на адмирала.
– Кстати, Байрон хромал и был не совсем адекватен, – протянула бабуля. – Странный паренек этот студент, дистанцируйся от него.
Я попыталась воспользоваться ее советом, но он оказался невыполним. Куда бы я ни направлялась, повсюду видела фигуру в черном: в кафе, в кино, на занятиях. Андрей не приставал ко мне, он просто здоровался, протягивал листок с очередными виршами, ждал, пока я прочту их, и спрашивал:
– Нравится?
– Да, – отвечала я.
И слышала следующий вопрос.
– Выйдешь за меня замуж?
У парня явно были проблемы с головой. И что мне оставалось делать? Только бубнить:
– Извини, не могу.
Далее диалог катился по наезженной колее.
– Почему? – интересовался Андрей.
– Надо получить диплом, – деликатничала я, – думаю лишь об учебе.
– Ладно, подожду, – кивал Ройтберг.
