Но кроме магии это ещё антибиотики, диуретики, антигипертензивные препараты. Список немаленький, но заболевание очень серьёзное, и его надо лечить, а не переводить в хроническую форму."
"Отдельно я отметил про свои подозрения на ишемию головного мозга. Это надо фиксировать, история болезни — это важный медицинский документ.
Я закончил и отправился назад в ординаторскую. Там я уже застал всех остальных интернов с готовыми историями болезни. Они громко о чём-то спорили.
— Э-это тубулярная карцинома, — заявил Болотов.
— Я у-уверен, давление повысилось именно от этого. Такое бывает у пяти процентов пациентов с таким видом онкологии.
— Да какая онкология, обычная ишемическая нефропатия, — махнул рукой Шуклин. — Я на неё сразу подумал, а первая мысль бывает самой правильной.
— У Левашова цистит, — доверительным тоном заявил Соколов. — Я узнал диагноз, выставленный Зубовым, через свои связи.
Кажется, все пятеро предположили разные диагнозы у пациента. А связи Соколова решили его проучить, сказав неверный диагноз.
Пока все спорили, в ординаторскую зашёл сам Зубов. Он молча собрал у всех истории болезни и принялся их изучать. В ординаторской воцарилась напряжённая тишина.
— Соколов, Шуклин, Болотов, — наконец провозгласил он. — Диагнозы настолько неправильные, что хочется отобрать ваши дипломы врачей и сжечь их. Даже пятилетний ребёнок справился бы лучше!
Соколов выглядел растерянным. Ведь ему дали неверную подсказку.
— Тарасова, Боткин, правильно, — неохотно добавил Зубов. — Однако Боткин никак не угомонится со своей ишемией.
Нет у пациента ничего такого, успокойся! А так… Молодцы.
Последнее слово он буквально выдавил из себя, бросив на меня короткий взгляд. Похвала даётся ему ой как непросто.
— Можете быть свободны на сегодня, — заключил наш наставник и покинул ординаторскую.
Пару минут все стояли молча, переваривая первый день в интернатуре. Затем на нас обрушился Соколов.
— Это что за дела⁈ — воскликнул он. — Если вы знали правильный диагноз, то надо было сказать всем!
— А в чём тогда смысл соревнования на место врача в клинике? — приподнял я бровь.
— Это тебя не касается, — фыркнул Соколов. — В любом случае, это место станет моим. Я объявляю войну!
Не успел я ему ответить, как в ординаторскую вбежала медсестра.
— Не могу найти Зубова! Там Левашову стало хуже! — прокричала она. — У него глаз ослеп!
Глава 2
Как я и думал. Потеря зрения — это явный неврологический симптом.
— КТ головы готово? — быстро спросил я.
