Поэтому я прекрасно понимал переживания Ольги Петровны.
— Ключи от сейфа где хранятся? — уточнил я.
— Один комплект у меня всегда с собой, другой в вашей ординаторской, — ответила медсестра. — Мои у меня, я специально сейчас перепроверила.
— Тогда идём в ординаторскую, — подытожил покрасневший от злости Зубов. — И пусть я только узнаю, что это сделал кто-то из моих птенцов — тот сразу выпорхнет из гнезда!
На шум из сестринской появился Шуклин, и я подумал, что он вполне мог быть свидетелем.
— Паша, ты не видел, кто подходил к сейфу? — спросил я у него.
— Меня самого тут в этот момент не было, я ходил по поручению Ольги Петровны, — пожал он плечами. — И я ничего не брал.
— Подозреваемые вы все! — выпалил Зубов. — В ординаторскую, живо!
По пути нам встретились Соколов и Болотов, а Тарасова нашлась уже в ординаторской. Михаил Анатольевич устремился к стене, где висели все ключи, и сразу же констатировал пропажу ключей от сейфа.
— Ну и кто это сделал⁈ — проревел он. — Может, хоть найдёте смелость признаться⁈
Все переглянулись между собой, но признаваться никто не спешил.
— Так, по-хорошему не хотим, значит, — Зубов нехорошо улыбнулся. — Все сели! Пока не выясним, кто взял Морфин — никто из вас отсюда не выйдет.
— Можно я работать пойду? — уточнила Ольга Петровна, которая пришла с нами. — Я всё-таки вне подозрений.
— Можно, — кивнул Зубов. — Я вам потом лично приведу этого похитителя для казни!
Главная медсестра удалилась, а наставник обвёл нас всех взглядом, не сулящим ничего хорошего.
— Я думаю, нам надо восстановить последовательность событий, — проговорил я. — Все из нас в разное время были здесь и пересекались между собой.
— Если это намёк на меня, потому что я тут убирался, то я ничего не брал! — тут же заявил Соколов. — Я убирался примерно до двух часов, а затем пошёл к вчерашнему пациенту. Михаил Анатольевич, я же вчера не закончил, помните?
— Я-я был здесь около часа, выпил кофе, — проговорил Болотов. — Роман м-меня видел. А всё остальное время — работал.
Ситуация становится всё запутаннее. Врать может любой, Болотов, например, легко мог вернуться, когда Соколов ушёл. Я пересекался с Тарасовой здесь примерно в три часа дня. Значит, как минимум час у него был.
А я, как назло, не могу точно определить, кто врёт своим кардиологическим аспектом. Все силы ушли на лечение Гордеева и на его диагностику. К тому же, пульс мало что сейчас бы мне сказал. Все волнуются, а значит, он у всех будет повышенным.
