Вздохнув, я встала с кровати и крадущимся шагом прошла вниз, зажгла в холле свет. Потом распахнула дверь, приготовившись высказать этому типу все, что я о нем думаю.
И увидела залитое кровью лицо:
— Боже мой, что с тобой? Что случилось, черт возьми?
Как была, босиком, я выскочила на улицу, дотронулась до его щеки. Он дернулся от боли.
— Можно мне зайти? — спросил он с вымученной дерзкой улыбкой.
Он был совершенно трезвым, я-то в первый момент подумала, что набрался. А одежда… грязные, заношенные джинсы, выцветшая рубашка, видимо когда-то голубая, вся в грязи и пятнах крови, обтрепанный коричневый пиджак, столетней давности кроссовки.
И ни малейшего запаха алкоголя, только запахи холодной ночи, грязи и пота.
— Да что с тобой приключилось, черт подери? — допытывалась я.
Он не ответил, но я уже тащила его в гостиную, усадила на диван, принесла в тазу теплой воды, йод и ватные шарики. В полумраке гостиной я смыла кровь с его скулы, чувствуя, как под моими пальцами на его щеке наливается здоровенный желвак.
Кровь шла также из пореза над бровью.
— Ты расскажешь мне? — спросила я уже спокойно.
Он посмотрел на меня очень кротко и погладил по щеке:
— Ты такая хорошенькая в этой пижамке! Прости, что задержался.
— Ли, прекрати! Что случилось?
Он покачал головой:
— Я не имею права об этом рассказывать. Могу только извиниться за то, что не смог прийти к восьми. Не смог добраться до телефона, но я пытался…
Я перестала смывать кровь с его лица, пытливо заглянула в синие глаза.
И сразу поняла, что он не лжет.
— Ну ладно, чего там, — пробормотала я. — Хорошо, что ты все-таки сумел до меня дойти. — Я протерла йодом бровь. — Хотя ужин давно остыл.
Он засмеялся и тут же скривился от боли.
— Ладно, снимай рубашку! — скомандовала я, но он, видимо, потерял последние силы и весь обмяк, откинувшись на диванную спинку. Тогда я сама начала расстегивать пуговицы на рубашке. С правой стороны грудь была покрыта жуткими царапинами — синяки еще не успели появиться.
— Боже! — вырвалось у меня. — Тебе в больницу надо, и поскорее.
Но он обнял меня и прижал к груди.
— Никуда я отсюда не уйду, — шепнул он.
И начал целовать — сначала нежно, но вскоре поцелуи стали затяжными, я пылко на них отвечала. Ли обхватил ладонью мой затылок, чтобы прильнуть еще крепче. Я оторвалась от его губ лишь на несколько секунд, которые понадобились, чтобы снять пижамную майку.
В тот первый наш раз все происходило совсем не романтично.
