Падскажи, как нам паступить?
— А я слыхал, пацаны базарили, что кое-где в тюрьмах воры старыми деньгами стены оклеивали, — угрюмо встрял в беседу Федул. — А еще Керя с Колымы предлагал начальнику тюрьмы сто тонн «зеленых», чтобы успеть обменять денежки из общака, но все зря. Не хватило лишь звонка из Москвы. Но ведь ты тогда болел, Медведь. Потому бабки и превратились в фантики для сортиров!
— Абъясни, Мэдведь, как ты сабираешься вернуть наши дэнежки? — не унимался Гуро.
— Мы год гатовились к этой ситуации, пачему же ты вовремя нэ спас наши миллионы? Навэрняка сейчас вся ментура патэшается над нами…
На самом деле я понимал, что движет моими соратниками не только глухое недовольство из-за потери денег. Каждый из них, будучи законным вором, достигшим вершины, давно привык ощущать себя избранным. Каждый из них верил, что и сам может при желании и удачном стечении обстоятельств заменить главного пахана, но в глубине души каждый боялся взвалить на себя такой груз ответственности, как руководство воровской империей.
И я, глядя на сосредоточенные и недобрые лица законников, внутренне усмехнулся.
— Верно, моя болезнь принесла нам убытки. Да, мне необходимо было заранее согласовать с Центробанком операции по обмену. Получилось все не так, как я рассчитывал… Что касается моего здоровья, то, может быть, моя болезнь усугубится еще более.
Может быть. Я не хочу вредить нашему общему делу. Артель кормит вас, кормит зону, позволяет вам и сотням воров держать в руках чуть не половину экономики страны. Но все это сделал я. Я создал эту огромную артель. Но если нужно, я готов сложить с себя ответственность за собственные решения. Вы недовольны — тогда управляйте, как хотите. Решение схода — закон и для меня.
Все молчали после этих решительных слов. Все мысленно прокручивали возможные последствия.
Законники собрались, чтобы высказать мне свое недовольство. Может быть, предложить другую кандидатуру на смотрящего? Все готовились, более того, знали, что Медведь еще силен и без борьбы не уйдет. Скорее всего, останется так же, как и было. но только я теперь буду более послушен и зависим от воли большого схода.
Но моя готовность уйти хоть сейчас на покой их ошеломила.
