Но Ангел тоже не подходит на место главного смотрящего. Ангел был признанным третейским судьей на воровских сходках, обладал недюжинным умом и пользовался авторитетом в регионах. Ангел имел и другие достоинства, немаловажные в среде урок: он был смел, честен и обладал тем обаянием, которое нравится ворам. Такого бы они были бы не прочь иметь своим хозяином. У Ангела был тот своеобразный кураж, который так редко встречается у людей и который так нравился и мне в Ангеле. Но Ангел не сможет противостоять коварству и грубой неотесанной силе.
У него не поднимется рука убрать с дороги оборзевшего, зарвавшегося. А потому он эту власть не удержит.
Федул? Нет, слишком простоват… Граф? Этот уж больно опасен. Да и окажись он на самом верху, как знать, не пустится ли в пляс его загребущая рука?
Остальные законники, те, кого сегодня не было за столом, хоть и хороши каждый на своем месте, вряд ли имеют шанс удержаться на престоле. Однако и их тоже приходилось опасаться. Тем более что от их голоса зависело многое, — большой сходняк представляло большинство.
И простоватый Леха Тверской, поддерживающий Федула, и истеричный горлопан Петя Дуче, явно тяготеющий к Графу, и жадный до денег Дед Мазай, и проштрафившийся недавно конфликтом с южанами Яшка Поляк — все они, хоть и сиживали всегда за моим гостеприимным столом, нет-нет да и поглядывали на осунувшееся от болезни, пожелтевшее лицо хозяина, явно ища в нем признаки надвигающейся смерти. Это я заметил уже давно, еще с того памятного схода, когда представлял ворам Варяга…
Нет, всероссийский пахан должен обладать умом, совершенно отличным от других.
Он должен обладать парадоксальной способностью видеть в знакомом и привычном ростки нового и непредсказуемого. Следовать дедовским обычаям — похвальное качество, обычаи дают возможность выживать во все времена, столетиями эта верность традициям спасала общество. Но теперь настали новые времена. Такие, которых раньше на Руси не было и не могло быть.
В новых условиях становился ценным тот человек, чей опыт и ум позволял, отвергнув старое, искать ценное даже в том, что кажется враждебным.
Держаться обычаев — дело достойное, нужное, но перестроить саму систему ценностей доступно лишь выдающемуся уму. Бороться с карательной системой — что может быть достойнее, но попытаться заставить структуру органов работать на благо урок — сама такая идея могла бы вызвать смех у всех присутствующих. А ведь я, Медведь, уже так и сделал — втайне от всех.
