Здесь он жил, здесь он состарился, просидел три войны, пережил несколько кремлевских переворотов, о воле знал только по рассказам вновь поступавшего контингента, а также по книгам и газетам, до которых был большой охотник. Зато не было другого такого знатока зэковского мира.
Воля его не тянула. Она его даже пугала. Он выходил после окончания очередного срока за ворота зоны, осматривался, словно турист в чужой стране, и вот уже тянет домой, нет ничего лучше матери-зоны.
Обратный же билет всегда был у него под рукой.
Домой, не в пример другим, было вернуться проще всего. Однажды он воротился в тюрьму уже на следующий день после освобождения, когда на глазах у десятка свидетелей на рынке вытащил у нерасторопной бабули кошелек с мелочью. Просто на зоне у него еще оставались неоконченные важные дела…
Вспоминая о том странном фортеле Муллы, Медведь ухмыльнулся. Ухмылка вышла слишком кислая, ведь его мысль перескочила на печально известного в воровских кругах полковника Беспалого.
Североуральскую зону, возглавляемую Беспалым, воры всего Севера называли «плавилкой», потому что во время пребывания там даже самый стойкий человек превращался в шлак или, в лучшем случае, в оплавленный комок нервов.
Все началось, когда власти решили открыть беспощадную борьбу с воровской элитой. В шестидесятых годах просуществовавшая десятилетия система ГУЛАГа расформировалась, и на ее основе были организованы лагеря, имевшие и разные названия и назначения: общего режима, строгого, особого и… В последних преимущественно помещались законники и авторитеты, которых решено было изолировать от общего контингента.
Предполагалось, что новички будут освобождены от влияния закоренелых преступников, и это поможет им быстрее вступить на путь истинный.
Получилось как раз наоборот. Воры, десятилетиями правившие железной рукой, внезапно были удалены из общих зон. Но свято место пусто не бывает; немедленно власть взяли в свои руки самые активные из бандитов, гоп-стопники и прочие отморозки.
Кроме того, ряды отщепенцев пополняли ссученные законники, которые, предав старые идеалы, жили по принципу — чем хуже, тем лучше.
Начался беспредел. Особенно доставалось в сучьих зонах блатным. Санкции по отношению к ним поощрялись администрацией. Власти же ввели в зонах позорный обычай опускать провинившихся.
