Но и высовываться с громким убийством мы не будем. Все решим по-тихому, все ж лучше без осложнений разрубить этот узел и успеть свалить из города, когда дружки Заура кинутся искать по всем углам исполнителя. Одним словом, аминь!
Алек, вспоминая этот недавний разговор и зная, что хозяин действительно укатил на «воровской фестиваль», открыто подошел к самому крыльцу с резными перильцами и громко, постучавшись, спросил:
— Эй, дома кто есть?
— Чего надо? — буркнула, высовываясь из приоткрытой дверной щелки, дородная тетка с круглым лицом.
— Хозяина нет. Приходи завтра. Вернется, поговоришь о своем деле…
— Да я не по своему делу, — простодушно усмехнулся Алек, — а по его. Тут кореша ему «дачку» подослали, куда деть-то?
— Что там у тебя? — спросила по-хозяйски тетка, потому что к таким посылкам давно уже привыкла.
— Шмали с кило, — ответил ей Алек, помахав в воздухе толстым пакетом, где были завернуты пять пачек гашиша. — А здесь вот еще целая сумчонка с ленинградскими папиросками «Беломор».
Их куда?
Отлично зная про великую любовь хозяина дома именно к ленинградскому «Беломору», который он регулярно курил вперемешку с таджикской дурью, тетка тут же оживилась и, сбросив дверную цепочку, пригласила гостя зайти в дом.
— Ну тогда заходи!
Алек был заранее предупрежден, что домохозяйка Заура сама обожала втихаря, на халяву покурить дурь, набивая смешанный с таджикским гашишем табак в древнюю трубку из вишневого корня. Возможно, поэтому и жила она столь безропотной рабыней в доме с молчаливым, неприветливым вором-затворником, не обращающим на нее месяцами никакого внимания, словно греясь у чужого костра и перехватывая крохи дармового удовольствия на склоне своих лет.
У каждого человека есть слабости: один любит обильно поесть, другой от природы соня, третий пьяница. Кто-то не может жить без прелюбодеяний, а кто-то без потасовок, все люди слабы на свой лад, каждый имеет свои особые пристрастия. Вот Заур предпочитал курить ленинградский «Беломор», и только его.
К дури пристрастился еще со времен первой ходки в Караганду в пятьдесят восьмом. Казалось бы, мелочь, но об этой его привычке не знал разве только тот, кто об этом старом воре вовсе не слыхал.
На этом простеньком обстоятельстве Медведь и сыграл.
В Ленинграде, где у него многие местные воры ходили в добрых знакомцах, тамошний смотрящий Дима Стреляный добыл на табачной фабрике целую коробку «Беломора» — дефицитная, надо сказать, вещь по тем временам.
