Кому нужна она, эта микстура? Как мертвому припарки! Он понимал, что осталось ему жить на этом свете уже совсем недолго. В последние месяцы все сильнее донимала печень, особенно по утрам, точно в ней поселился прожорливый червяк, грызущий его изнутри. Все труднее с каждым днем становилось дышать, особенно бессонными ночами. Уколы не избавляли старика от изнуряющей нутряной боли. Он знал, что беспощадная хворь сжирает его медленно, но верно, приближая смерть…
«Что ж, рано или поздно этот день должен будет наступить, — думал Медведь без печали, — и надо быть ко всему готовым, особенно к визиту дрянной старухи с ржавой косой»,
Но ему не хотелось, чтобы после его ухода построенная им империя разом рухнула и развалилась.
Он давно уже озаботился мыслью о том, как бы передать свое дело в надёжные руки, чтобы его начинания были подхвачены и продолжены, а не растасканы по углам матерыми волчарами — криминальными авторитетами, которые в одночасье раздерут все по клочкам.
Быбрав еще семь лет назад себе молодого преемника, Теории! Иванович негласно наблюдал за ним и пока ни разу в нем не был разочарован… Владик Смуров.
Он же Владислав Щербатов. Он же Владислав Игнатов. Он же коронованнвй вор в законе по кличке Варяг. Достойный продолжатель дела Медведя.
Свое окончательное решение старик принял уже давно и знал, что еще сможет за него побороться, если вдруг кто-то из уважаемых авторитетных людей сегодня вздумает встать на дыбы и возмутиться — иначе бы и не стоило зазевать столь долгую игру с возведением Варяга на такие высоты.
И вот этот день настал. Решающий день, о котором знати только Егор Нестеренко и он, Медведь. «Сегодня в представлю Варяга большому сходу как нового смотрящего, — размышлял Медведь у себя в кабинете на втором этаже. — День коронации настал. Решающий для меня и для него день, определяющий. На что еще ты способен, Медведь, стоящий на краю разверстой могилы?»
«Лучший вожак в стае людей — это не всегда самый сильный, не всегда самый умный, не всегда самый хитрый или жестокий, но всегда бескомпромиссный в своем знании нужного пути — так думал Медведь, тяжело ворочаясь в глубоком кожаном кресле.
— И здесь я не пойду ни на какие им уступки. Даже если придется их всех сломать через колено. А время на это, надеюсь, мне еще Бог отпустил».
— Алек! — дрогнувшим голосом слабо позвал он и нажал кнопочку звонка.
Тот явился сразу же, будто стоял за дверью кабинета и ждал вызова.
