— А я думал, интурист…
— Попрошайничаешь? — благодушно осведомился седой господин, в то же время постреливая по сторонам внимательными глазами.
— Фарцую! — обиженно огрызнулся малец.
— А я в твои годы не стоял на паперти с протянутой рукой, хоть и была голодуха, — продолжал седой, и его благодушное настроение вмиг улетучилось. Поймав себя на мысли, что не ему читать сейчас этому щенку мораль и осекшись на слове «голодуха», он все же усмехнулся про себя: «А может, из тебя еще тот лихач вырастет — вон какой нахрапистый».
Он глянул на охранника:
— Дай ему руль — пусть купит себе конфет.
Малец презрительно усмехнулся:
— Тогда уж дай три, чтобы и моим друганам хватило.
Седого даже развеселила такая наглость."
"— Дай ему червончик, — сказал он охраннику и, повернувшись к пацану, почти в приказном тоне добавил: — И чтоб тебя и твоих друганов здесь не было. Чтоб целый час сюда нос не казали. Понял?
— Так точно, товарищ турист! — вытянулся с самодовольной улыбочкой мальчуган и радостно кивнул головой.
Седой господин тут же забыл о мальце. Он бросил из-под густых бровей хмурый взгляд на стоянку такси у обочины тротуара и увидел, как из багажника только что подъехавшей «Волги» пассажир выгружает довольно объемистый чемодан. Чуть в стороне два мента-сержанта отгоняли свору коротконогих цыганок, пытающихся погадать на счастье какому-нибудь иностранцу.
Он пошел до края площадки под навесом, окинул еще раз цепким взглядом улицу, мимоходом встретился глазами с невзрачным мужичком у Театра Ермоловой, бросил быстрый взгляд на цыганок, которые будто по немой команде прекратили перебранку с милиционерами и рассеялись в толпе, и шагнул вперед.
При этом он быстро сунул руку и карман пиджака и нащупал там что-то.
В это время пассажир «Волги», выгрузив из багажника шорой чемодан, резко развернулся и, не целясь, с двух рук произвел но три выстрела в грудь седому господину. Занеся ногу над последней ступенькой, тот выгнулся назад, сквозь клочья расстегнутого пиджака брызнула кровь, белоснежная рубашка тотчас окрасилась багрянцем, и обмякшее голо повалилось на красную ковровую дорожку, бегущую от стеклянных дверей гостиницы.
Раздался громкий женский визг.
Все произошло в какие-то две-три секунды.
Убийца, не разворачиваясь, спиной ввалился в багажник такси, и «Волга», визгнув протекторами по асфальту, рванула с места наперерез встречному потоку машин, развернулась перед затормозившим троллейбусом и, виляя, понеслась в сторону Советской площади.
