Но наваждение резко схлынуло, стоило мне вспомнить о «малышке Мари»…
— Ахахааа! Тебе стало скучно с Марго, и ты решил в очередной раз развлечься со мной?
— Я бы съедал себя, уедь ты в Россию ещё позавчера. Подсознательно злился на тебя, ненавидел, но не мог забыть. Ты мне душу вывернула наизнанку своим уходом. Я каждую секунду ждал, когда ты засветишься в аэропорту, чтобы снять тебя с рейса и больше от себя не отпускать. Никогда, слышишь? Никогда, маленькая, — касается пальцами моей щеки, нежно поглаживая лицо.
— Одиночество, как страшный и медленный яд — проникает по капле в кровь, отравляет постепенно до тех пор, пока ты не превращаешься в зверя.
Достаёт из кармана джинс… кольцо? Да он спятил совсем? Я резко прячу руки за спину, скорее непроизвольно, давая понять, что не соглашусь на эту авантюру, но он ошарашивает меня новостью, от которой на глаза наворачиваются слёзы.
— Она рассчитывала, что ты свалишь на родину. Другой реакции от тебя не ожидала. Малышки Мари нет, Елена, как и нет места для Маргарет в моём сердце.
Оно твоё с той самой минуты, как только я увидел тебя на лавке. Сонную и бормочущую всякую чепуху. Мне хватило ровно три секунды, маленькая, чтобы влюбиться с первого взгляда, и понадобилось потерять тебя, чтобы понять, что ты та самая единственная, которая может довести до белого каления и при этом оставаться желанной и любимой женщиной.
Я зажмуриваюсь и ощущаю, как тёплая и шершавая ладонь берёт мою руку и холодный металлический ободок занимает место на безымянном пальце.
Он обжигает кожу. Потому что его слова просачиваются в кровь и теперь уже отравляют меня. Медленно и невыносимо больно.
— Я выпила их! — тяжелые капли срываются с ресниц. — Те чертовы таблетки, Артём. Прости, мне очень жаль.
Пытаюсь сорвать кольцо с пальца, и не могу. Оно будто вросло в кожу. Соединилось с ней. Меня охватывает непонятная паника и я поднимаю на него обречённый взгляд, а ему хоть бы хны. Чему он рад? С чего лыбится, дурак?
— Любимая, ты меня не слышишь.
Зачем ты это делаешь, маленькая?
— Я… я… не знаю… — начинаю всхлипывать, как ребёнок, который потерял домашнего котёнка.
— Просто скажи, что любишь меня, и мы не станем терять время, — наклоняется ко мне близко-близко, касаясь горячим дыханием моих губ. Я таю… Теряюсь в его пронзительном взгляде.
— Но…
— Лен!? — настойчиво произносит моё имя.
— Люблю… Очень сильно люблю.
Прислоняюсь к его лбу своим. Руки сами тянутся к его волосам. Сжимают их в кулачках.
