Чувствую себя просто на вершине жизни.
Когда мы толпой спускаемся по лестнице, шутливо рассуждая, где будем праздновать (вариантов нет, конечно, мы идем в «Котов»), я вдруг хлопаю себя по карманам:
– Я телефон забыла, подождете меня внизу?
– С тобой сходить? – спрашивает Глеб.
– Да нет, я быстро.
Я чмокаю его в губы и не подозреваю, что это мое последнее беспечное действие.
Бегу в раздевалку, отыскиваю телефон, который оставила на бортике раковины. Хватаю его, быстро оглядываю помещение на предмет других забытых вещей.
Но нет, я единственная растяпа в команде.
Тогда я быстро сбегаю по лестнице вниз и вижу большую толпу у расписания. Это странно, потому что обычно, когда мы спускаемся, в холле уже никого нет. Но сейчас школьники, которые были на игре, толпятся у расписания и гудят, как улей."
"Вдруг ощущаю смутное беспокойство. Подхожу ближе и вижу надпись маркером поверх листов с названиями предметов – «выставка искусств Яны Петровой».
Делаю шаг, второй, но не чувствую пола, просто иду наугад.
Плыву. Не хочу верить, не хочу смотреть, но все равно проталкиваюсь вперед, как во сне. Там, к коричневой пробковой доске кнопками прикреплены листы из учебника по физике. На них мои рисунки. Те самые. Ян, его портреты, бесконечные сердечки, строчки из песен, но перед глазами все плывет, я даже не вижу, какие. Могу сфокусироваться только на одной надписи – «Ян, душа моя», она выведена каллиграфическим почерком черной ручкой. Старательно, жирно, ярко.
Я поворачиваюсь, беспомощно шаря глазами вокруг. Вижу растерянного Яна. Вижу Глеба, на котором лица нет. Вижу Оливку. Ее бледное лицо становится последней каплей. Волна тошноты подкатывает к самому горлу, и я бросаюсь к выходу. Путь мне преграждает Янковский, но его я хочу видеть меньше всего.
– Нет! – не отдавая себе отчет, толкаю парня в грудь.
Кажется, он этого не ожидает, и у меня получается юркнуть мимо него. Ноги горят, пока я бегу, сердце бьется у горла. Это конец. Не знаю, чему именно, но это точно конец.
Хочется скулить и плакать. Все внутри разорвано, разбито, позорно выставлено напоказ и безнадежно испачкано. Я держусь из последних сил, чтобы не зарыдать в голос. Чтобы не упасть замертво. Чтобы не разорваться на беспомощные, бестолковые клочки. Ну пожалуйста, только не сейчас, только бы сбежать.
И тут передо мной с визгом притормаживает серебристая иномарка. Не разбираюсь в машинах, поэтому замечаю только цвет.
