Как такой красивый человек может быть таким отвратительным? Строчки этой песни, среди прочих, я записала в учебнике.
Не контролируя себя, выпаливаю:
– Ты же знаешь, что ты козел?
– Солнышко, я в курсе. Но я не знал, что ты такая дерзкая. Это даже интересно.
Он улыбается только одним уголком губ, глаза смотрят все так же колюче, но с примесью чего-то нового. Похоже, ему действительно интересно. Отлично, Петрова. Теперь кот не просто сожрет птичку, а будет играться, прижимая лапой и проверяя, сколько она протянет.
– Глеб, дай ключи, свои забыла! – тонкая ручка бесцеремонно хватает парня за плечо и разворачивает к себе, – ой, а что это ты тут делаешь?
Девчонка смотрит на меня такими же колючими голубыми глазами, и ее губы растягиваются в улыбке.
– Держи, – он протягивает ей ключи, просунув указательный палец в кольцо.
– Кто это?
– Не твое дело, Алин, – тут Янковский сжимает ключи в кулаке, – прогуливать собралась?
Она кривится и передразнивает:
– Не твое дело, Глеб.
Я стою истуканом и молча наблюдаю за ними.
Кажется, это его сестра. Младше меня на класс, всегда одета с иголочки, волосы идеально вытянуты утюжком и блестящей золотистой волной следуют за хозяйкой. Просто оживший персонаж из «Дрянных девчонок».
Глеб отдает сестре ключи, но она не торопится уходить. Стоит и буквально ощупывает меня взглядом.
И когда звенит звонок, я отмираю, отодвигаю Янковского и проскальзываю в дверной проем. С колотящимся сердцем бегу к лестнице. Ну почему Ян дружит с ним?
.-. -. -..-На уроках я присутствую только физически.
Отмалчиваюсь, ничего не записываю, постоянно себя контролирую, чтобы ничего не рисовать. В итоге на полях во всех тетрадях вывожу квадраты. Так жирно прочерчиваю линии, что почти разрываю страницы.
В какой-то момент Оливка касается моей руки:
– Ян? Ты в порядке?
– Угу, – мычу я.
Почему я не рассказываю ей про шантаж Глеба? Не знаю. Просто не могу вытолкнуть из себя слова. Не могу избавиться от гнетущего ощущения. Что-то между нами не так. Не знаю. Может быть, это со мной что-то не так.
Чувствую себя так, будто сижу в глубокой бочке.
Когда на большой перемене Оливка затаскивает меня в столовую, я сажусь за стол с кружкой чая и кошусь в угол, где всегда сидят Ян и Глеб. Барышев рассказывает какую-то историю, отыгрывая каждую фразу мимикой под гогот одноклассников. Там же сидит Алина с подружками и аж повизгивает от смеха. Я хмуро смотрю на нее. Не секрет, что подавляющее большинство девчонок нашей школы влюблены в Яна.
