"
"— Да, только мы по-разному понимаем это слово. Я перед тобой душу вернула, а ты прошёлся по ней в грязных ботинках, — горько говорю я.
— И что? Это всё? — злится он. — У тебя либо казнить, либо помиловать? А казнить, так насовсем?
— Да, — просто отвечаю я.
— Как удобно! Ты молодец. Перешагнула. Смогла. А мне что прикажешь делать?
— То же что-то и собирался, — пожимаю я плечами. — Сделка в силе. Номинальная жена при номинальном муже. Я потороплю братьев. Это всё надолго не затянется. А потом мы получим свободу.
У Тимура даже скулы белеют злости. Я все-таки беру кружку в руки и, отпивая глоток, прячусь за ней, чтобы не выдать своих эмоций.
— А не много ли ты хочешь? Свободы от меня?
— В самый раз, — собравшись силами, спокойно смотрю ему в глаза.
Незачем ему знать то, в чём я и себе неохотно признаюсь: мне жаль, что всё разрушено.
— Ты наивно полагаешь, что это я допущу?
— А как ты можешь мне помешать? — удивляюсь я.
Он смотрит на меня сердитый, даже немного обиженный.
— Ты совсем не хочешь дать нам шанс? Он ведь не только мне нужен, но и тебе.
Ты уже захлопнулась. Что тебя ждет? Участь старой девы?
— Вот не надо мне про то, что тебя волнуют будущие неудачи в моей личной жизни! — вскидываюсь я. Нашелся тут! Семейный психолог, блин! За собой бы лучше следил!
— Более того, я тебе их обеспечу, — обещает Крамер. — Я всё ещё хочу пересчитать зубы твоему Димочке-ассистенту, который каждый день, сглатывая слюну, пялится тебе в вырез!
Совсем у Тимура крыша поехала… Кем он себя возомнил? Какое у него право вообще возмущаться?
— Тебя не должны волновать чужие слюни, — говорю я, а сама тут же вспоминаю, что раньше Крамер бодро трахал своих секретарш.
Интересно, как он это делал? Вызывал к себе и просто нагибал над столом? Или она отсасывала ему, пока он сидел, откинувшись в кресло?
— Не тебе решать, что должно меня волновать! — рявкает Тимур. — Чужие слюни на моих сиськах — это то, что приводит меня в бешенство!
И опять ни оправданий, ни извинений. «Линда, я мудак, но я тебя люблю».
«Линда, прости меня, я исправлюсь». Где это всё? Сплошные требования и угрозы.
У меня уже в печенках его самцовость.
— Они не твои, — обрываю его я. — Всё. Праздник кончился. Трахать меня потому, что ты поспорил, или потому, что тебе это удобно, больше не выйдет.
Со стуком я ставлю кружку назад, показывая, что это точка в переговорах.
— Мы это ещё посмотрим, — сверлит он меня тяжелым взглядом. — Тебе ведь было хорошо со мной.
— В сексе? Да.
