Отрицательно мотаю головой.
Нет. Я не хочу спать, любимый. Я хочу тебя.
— Малыш, — он упирается подбородком в макушку, — ты же знаешь…
Знаю. Но ты тоже не все знаешь.
Соскальзываю на пол, становлюсь на еще подрагивающие колени. Высвобождаю налитый кровью каменный член мужа на волю.
Обхватываю ртом и беру как можно глубже. Выпускаю изо рта, облизываю головку и снова заглатываю.
Муж научил меня делать минет, у меня неплохо получается. По крайней мере он хвалит. А я очень люблю его делать. И никогда не признаюсь ему, почему.
Алекс берет меня за затылок, смотрит мне в глаза. Начинает двигаться сначала медленно, потом быстрее, резче. Он знает, как надо, знает, как правильно. Мне почти ничего не надо делать, надо только поймать момент.
Когда член у меня в горле увеличится в размерах, потом выплеснется горячим семенем. И тогда я его увижу. Правильные красивые черты лица моего мужа станут резче, хищнее. И в его горящем взгляде снова мелькнет тот, по ком я все равно иногда скучаю.
В повседневной жизни он все еще себя контролирует, все еще держит.
И только в такие мгновения сквозь новую маску прорывается тот горячий и сшибающий с ног образ, который украл мое сердце.
…Он спит, а я не могу уснуть. Смотрю, как вздымается и опускается мощная грудная клетка, любуюсь рельефной мускулатурой. Глажу жесткие волосы.
Я люблю тебя, мой Алекс. Но теперь я знаю, как вернуть тебя себе, когда захочу.
Мой Марат.
Полгода спустя
Алекс
Леону исполнилось восемь месяцев, и я уговорил Лизу на лето выехать из Инсбрука.
Лето здесь мягкое и комфортное. Но довольно дождливое, и грозы здесь — обычное явление. А мне до чертиков надоели дожди, хочется солнца, жаркого лета, моря. Зарыться в горячий песок и ни о чем не думать хотя бы неделю.
Согласовали перелет с семейным доктором, взяли с собой няню и вылетели во Францию на Лазурный берег.
Моя любимая девчонка чуть не расплакалась, когда увидела знакомые места.
Я не стал рисковать и снимать ту же виллу, что и в прошлый раз. Мне все еще не стоит связывать свою прошлую жизнь с Маратом Хасановым.
Я снял другую недалеко по соседству, тоже белую среди сосен. Но она оказалась даже лучше, с гостевыми флигелями.
Хасан не планировал принимать гостей, а у Александера Эдера совсем другая жизнь и другое окружение. У этого парня большая семья, много домочадцев — его мама и ее помощницы по хозяйству, которых больше можно назвать компаньонками.
Я хочу их тоже привезти если не на месяц, то хотя бы на несколько недель.
