И дом запустили, и себя.
— Делай, что хочешь. Ты в своем праве, — произнес Нед и снова отвернулся к огню. Разговаривать больше не хотелось. Он чувствовал себя подавленным и уставшим.
— Сожги карточку, — попросил отца.
— Э, нет! Ее дали мне, мне и решать, что с ней делать, — улыбнулся старший лорд и подняв со стола оставленную мисс Латимер карточку, сунул ее в нагрудный карман своего жилета, прихлопнув для надежности ладонью."
"""Пригодится"", — решил мужчина.
Глава 3
Ох, как я пыталась удержать себя от этого жгучего интереса, который сейчас буквально пульсировал в висках! Как пыталась уговорить подождать! Так нет.
Уже утром отправила посыльного мальчишку к дому лорда Бэрилла с приказом следить за всем, что будет происходить у стен особняка. Сейчас уже дело близится к вечеру, а новостей все нет и нет!
Те несколько дней после визита, нанесенного благородным господам, я пыталась работать и жить как прежде, искренне убедив себя в том, что мне все равно. Жила же я как-то раньше без Эдварда Бэрилла, проживу и дальше.
Конечно, он был просто идеальным кандидатом в мужья, но более навязывать себя не имею ни малейшего желания. У торговцев тоже есть гордость. А у милорда-генерала еще несколько дней, чтобы принять мое предложение. Я ведь нарочно дала целую неделю. И срок истекал шестнадцатого числа сего месяца. То есть, уже завтра.
— Эйвери, чаю? — Тереза вошла без стука, привычно поставила на край стола поднос и водрузила меж расходных и доходных книг чайничек, кружку и тарелку с печеньем.
— Почему ты всегда спрашиваешь, если делаешь так, как хочешь? — спросила я, поднимая глаза на тетушку.
— Потому что так положено! — ответила она.
— Положено ждать ответ, а потом делать, — попеняла ей. Но тетушка лишь рукой взмахнула.
— А ты никогда есть не хочешь. Одна работа в голове. Вон какая худая, одни кожа да кости. Ребра торчат из платья. Просто суповой набор, а не девушка на выданье! — выдала она грозно.
— Я не худая. Я изящная, — ответила весело.
— Да уж, изящная. Ветром гляди-ка, может сдуть. Ох, еще и Патрик балует тебя. Позволяет все, что недозволенно приличной девице, а потом удивляется, что… — она не договорила. Осеклась. Взгляд стал испуганным и немного виноватым. А я почувствовала, что улыбаться больше не хочется. Настроение улетучилось, будто его и не бывало.
— Кажется, мне пора, — тетушка попятилась к выходу. — Я не хотела, Эйвери, — добавила она тихо. — Правда, не хотела.
