— Хорошо, — нехотя согласилась она, осторожно передавая радостно лепетавшего Смышленкина, в руки подошедшего к ней Максима.
— Не волнуйтесь Надя, я умею обращаться с детьми, — улыбнулся тот, начиная сюсюкаться с ребенком.
— Пошли, — закатив глаза пропустил я ее в комнату и плотно закрыл за нами дверь.
Надя
— Садись, — кивнул он в сторону дивана.
Сердясь на его фамильярность, молча подчинилась, ведь его приказной тон не предполагал иного. А вообще, я ужасно нервничала. Не знала, чего ожидать от этого хозяина жизни, после своего утреннего наезда.
Да и ночь у него видать выдалась не из легких, благодаря мне.
— Надеюсь мне не нужно объяснять, как безответственно ты себя повела? — начал он, серьезным тоном. — Не вернись я в офис, ты так и пролежала бы до утра, а то и хуже. А твой детеныш, подхватил бы воспаление легких. К моему приходу он вовсю забавлялся с опрокинутым ведром воды. Весь мокрый…
— Что?! — вскочила я, шокированная его словами.
Одна мысль о том, что Лева мог заболеть…
— Да сядь ты! — раздраженно бросил он.
— Поздновато метаться не находишь? Факт в том, что вчера ночью могло случиться все что угодно. И ты несмотря на свое незавидное положение имела глупость отказаться от моего щедрого предложения. Миллионеры, знаешь ли, на дороге не валяются. И со своими щедрыми предложениями в двери не стучатся.
Господи! Сколько же в нем самодовольства! Можно подумать он просто дар небесный!
— Ну знаете… — начала было я, но меня вновь бесцеремонно прервали, не дав договорить.
"
"— Я много чего знаю, но сейчас речь не об этом. Факт в том, что мы нужны друг другу. Я надеюсь, что у вас хватит мозгов согласиться на мое предложение, и мне не придется прибегать к угрозам.
— К каким еще угрозам? — настороженно спросила я, не понимая как наша беседа дошла до этого.
— Думаю службе опеки не очень понравиться то, в каких условиях вы содержите ребенка. — невозмутимо отозвался этот мерзавец, заставляя меня заледенеть от страха.
Он словно вознамерился полностью выбить меня из колеи, то обращаясь на вы, то снова переходя к грубой фамильярности.
Я совершенно не понимала этого человека. Я даже представить не могла что ему придет в голову затронуть опеку! После вчерашнего разговора с Максимом Юрьевичем, я и сама подумывала о том, чтобы согласиться. Ведь для меня это был единственный выход из сложившейся ситуации. Я должна была думать о всеобщем благе, забыв про свой страх разоблачения. Да и не похоже, чтобы Багир мог вспомнить меня.
