Трое суток без сна давали о себе знать, и делала я все ужасно медленно злясь на собственное предательское тело.
— Няяя! — снова подал голос сын, и я вдруг поняла, что чуть не заснула стоя.
Встряхнула головой, но перед глазами все начало расползаться, из ослабленных рук упала швабра, и я проста безвольным кулем свалилась с ног…
— И надо же было забыть убрать чертовы бумаги! — злился я сам на себя.
Так торопился на свидание, что забыл убрать в сейф важные расчеты, которые ни в коем случае не должны были попасть в посторонние руки.
Хорошо еще что Анжела была весьма понимающей, и согласилась подождать меня в ресторане пока я съезжу и проверю. Еще и Макс трубку не брал словно чувствовал, что я попрошу его об услуге.
Сегодня мне просто необходимо было расслабиться, но нееет опять что-то шло не по плану, как, впрочем, и все за последний месяц! Прямо какая-то череда неудач!
— Опа! — протянул я застыв на пороге своего кабинета от увиденной картины. — Что это у нас такое?
Манипулятор сидел в луже, которая образовалась в ходе опрокинутого ведра с водой, для мытья пола.
А вот кто набедокурил оставалось под большим вопросом. То ли мисс Честность, когда падала в обморок, то ли сам ребенок.
— Ну супер, кажется мой ужин, как и моя ночь отменяются, — вздохнул я, наклоняясь над безвольным телом моей будущей женушки.
— Няяяя! — испугал меня визг манипулятора, который аж весь позеленел от ярости, стоило мне подхватить его маман на руки, для того чтобы перенести на диван.
— Блиин! Так и до сердечного приступа недалеко! — прорычал я, удивляясь тому какой невесомой ощущалась женщина на моих руках.
В ней хотя бы сорок килограммов будет? Ей что есть нечего? Как вообще можно доводить себя до такого состояния!?
Вся бледная, с впавшими глазами, и выделяющимися скулами. На лицо явное истощение. И в таком состоянии она отказывалась от моего предложения? Видимо нерадивая мамаша явно не отличалась большим умом!
— Няяяя! — переходя на крик и плач, снова взревел ребенок, доводя меня до белого каления.
И помощи попросить не у кого! Ночью офис был совершенно пусть, не считая охранника и уборщиц. Которая, кстати, и валялась в глубоком голодном обмороке! И что делать? Еще и ребенок этот…
— Чееерт! Вот за что мне это наказание? — цепляясь пальцами за свою густую шевелюру простонал я.
— Эй! Подъем! — попытался я растормошить ее, но куда уж там, как лежала безвольным кулем, так и продолжала.
