Отталкивая идиота и вытирая обслюнявленные щеки, Шарлиз все-таки сообразила, что птенец просто пытается слизнуть кровь грифонихи. Похоже, они нашли-таки что-то съедобное.
— Хорошо! Да хорошо же! — она оттолкнула жалобно поскуливавшего птенца. — Будет тебе еда. Только, во имя всех нитей и судеб, заткнись!
Лучница ласковым тоном добавила еще несколько слов, которых столь юному существу, вне зависимости от его биологического вида, слышать никак не полагалось, и отправилась за топором."
"Ночь выдалась безумно холодной.
В горах всегда так — днем печет солнце, но стоит ему скрыться — наступает такая стужа, что зуб на зуб не попадает. Разжигать костер ведьма не решилась — грифон мог вернуться в самое неподходящее время. Зубы выбивали отчетливую дробь, холод грыз кости. Слава богам, что птенец насытился и заткнулся.
«Когда-прилетит-грифон-я-его-убью-и-эта-сволочь-заплатит-мне-за-то-что-так-холодно-за-то-что-мне-пришлось-столько-мучаться. Когда-прилетит-грифон-я-его-убью…»
Это было как наваждение.
Она, не переставая дрожать, словно завороженная, повторяла одну и ту же фразу. Раз за разом. Наконец, когда уже не было сил бороться со сном, ведьма провалилась в омут беспокойной дремы. Но чувство холода никуда не исчезло, и даже во сне пытка продолжилась.
К середине ночи Шарлиз почувствовала какое-то шевеление рядом с собой, мягкую, басовитую вибрацию. Проснуться оказалось неожиданно тяжело. Она тихонько зарычала, злясь на собственную слабость, и заставила себя продраться через вязкую поверхность полусна-полуяви.
Осторожно пошевелилась, разминая затекшие руки и ноги. Затем, сделав усилие, подняла тяжелые веки и не столько увидела, сколько почувствовала прижавшегося к ней грифоныша. Тварь самозабвенно мурлыкала. У ведьмы от этих ощутимых всем телом рулад вибрировали кости — неожиданно приятное, убаюкивающее чувство.
Шарлиз зашипела. Как мелкий гаденыш забрался в ее предполагаемо недоступное убежище-засаду?
В желтых птичьих глазах плескалось бездонное море обожания.
— Хватит на меня так смотреть! Я не твоя мамаша!
— Мр-р-р-р-рур-р?
— Только этого мне не хватало! — простонала Шарлиз.
Надо было прогнать бесцеремонного детеныша прочь. Но, к своему собственному удивлению, она так не поступила.
Маленького паршивца было жалко. К тому же он оказался ужасно теплым, и холод, донимавший ведьму большую часть ночи, наконец-то отступил. Досадуя на собственную слабость, лучница обняла птенца и зарылась лицом в мягкие рыже-черные перья.
