А птенец, кое-как встав на ноги, задрал голову, состоявшую, казалось, только из синевато-стального клюва и огромных желто-карих глаз.
— Мр-р-рур-р-р?
У лучницы опустились руки. И это — основа заклинания? Это — цель и вершина пятнадцатилетнего плетения, замешанного на крови и смерти? Если она сейчас набросит сеть, то проклятие поразит не грифона-убийцу, а вот этого маленького… И почему он мяукает? Разве он не должен орать, как нормальная птица? Разве…"
"«Дура!» — Шарлиз рывком взнуздала растерянные, бесцельные мысли.
Или она забыла, что вырастает из таких вот маленьких? Это не птенец, это грифоныш. Если не будет таких, как он, то не будет и взрослых грифонов, которые нападают на проходящих мимо путников. Надо заканчивать с этим!
Шарлиз вскинула сеть. Низким грудным мотивом зазвенел наговор, который должен будет облегчить становление заклинания…
А твареныш вдруг чихнул и, не выдержав такого потрясения, сел на задние ноги.
— Миу!!!
Глотая проклятия, ведьма скомкала паутину.
Затем, подумав, вновь расправила и свернула. Аккуратно. Еще не все потеряно. Она не зря потратила столько времени на изучение повадок этих тварей. Грифоны не заводят птенцов в одиночку, они растят детей парами. Где-то поблизости должен охотиться папаша, и ведьме всего лишь нужно оставаться рядом с гнездом, пока он не прилетит с добычей. Тогда она и совершит задуманное.
Шарлиз резко развернулась, заставив птенца с возмущенным писком распластаться на камнях, и пошла прочь.
За ее спиной новорожденный грифоныш запрокинул голову и принялся испускать одну жалостливую руладу за другой.
Она сдалась через два часа. Вопли птенца могли расшатать нервы даже железного голема, не говоря уже о живой женщине, вполне способной оглохнуть от подобного издевательства. Ведьма, ругаясь сквозь зубы, покинула с таким трудом обустроенную засаду.
Птенец, завидев приближающуюся с явным намерением прибить его лучницу, прекратил голосить и на заплетающихся ногах бросился ей навстречу.
Не по-кошачьи повизгивая от радости.
Шарлиз была несколько ошарашена изменениями, произошедшими в его внешности. С того момента, как несуразное создание вывалилось из яйца, оно успело высохнуть, и голый заморыш исчез. Теперь твареныш напоминал солнечно-желтого цыпленка. Или котенка? Ведьма попыталась оттолкнуть от себя исполненного энтузиазма паршивца и поразилась, насколько мягким оказался золотистый цыплячий пух.
А еще он мурлыкал.
