— Подумай хорошенько, не торопись. Я даю тебе время до завтрашнего утра. Похоже, ты слишком хороша для того, чтобы пропадать на окраинах. Может, ты еще встретишь кого-нибудь помоложе и из хорошей семьи, кто обеспечит тебе большой Экипаж, обильное потомство Маток и быстрый переход в класс Лайнеров… Я же не могу тебе обещать ничего, кроме приступов дисфории. Поверь, я оправдаю твои самые наихудшие догадки на мой счет… Вот только кормить тебя я буду отменно… Это да.
— Готова принести моему господину клятву верности.
— Ну-ну, — процедил Ленн, качая головой. — Ты делаешь плохой выбор, детка… Но если до завтра ты не передумаешь, пришли мне бумаги в номер гостиницы. Если бумаги не придут, буду искать себе что-то другое.
— Я не меняю своих решений, мой господин.
Юная Матка полюбила своего недостойного Капитана с первого взгляда и на всю жизнь, что и доказала всей своей последующей судьбой. Ленн сразу же понял это и вел теперь игру лишь для того, чтобы не он ей, а она ему была вечно признательна за этот выбор, каким бы унижениям он ее ни подверг.
— Да-да, — махнул он рукой. — Не меняешь… Все вы, бабы, одинаковы — что полтора метра длиной, что полтораста… Рано или поздно природа свое возьмет. Для меня ты — не более чем средство. Отнюдь не цель. Заруби это себе на хвосте. Уж я-то испорчу тебе жизнь… Короче, поговорим завтра, — оборвал он себя. — Если, конечно, поговорим.
Бывший принц очень плохо спал в эту решающую ночь.
Ленн никогда бы не признался в этом даже себе, но он волновался, он не находил себе места из-за девчонки, не имеющей даже имени… Какое решение она примет? А вдруг передумает? Вдруг он переиграл и впрямь отговорил ее?.. Его терзал страх, основанный на недоверии к людям вообще, а тем более к женщинам. Он по себе знал, сколь низким, коварным и лживым может быть разумное существо.
И в то же время перед его глазами то и дело возникали гармоничные линии Корабля и милое личико Посредницы.
Безупречный экстерьер, мобильность и послушание в управлении… Она могла бы отлично послужить достижению его целей… И помочь ему осуществить… И тогда он вернется… Не как проситель, а как хозяин…
Когда наконец он забылся, навстречу ему из тьмы подсознания выплыли многотысячные вражеские эскадры, и он стрелял и стрелял по ним, сжимая, словно гашетки, нежные руки Посредницы…
Проснулся он рано, хмурый и разбитый.
