Но это — потом. А тогда, на валу у Земляной Язвы, я мало копыта не отбросил. Да я просто обязан был копыта отбросить, по логике вещей.
Рябой меня спас. Вынес меня на своем горбу. Километра два тащил, а может, и все три. Я бы не стал его тащить, я бы его бросил. Нас убить могли. Обоих. Несколько раз. А он все равно тащил меня. Здоровый черт, а не подумаешь…
— Зачем ты это, Рябой?
— Что — зачем, Мосел?
— Зачем вытащил меня? Сдохнуть мог же.
— А типа как еще? Не тащить тебя? Да ты че…
Святой. И не объяснишь ему.
Надежный, в общем, мужик.
* * *Потом кашеварил Живчик, его очередь. А он кашеварит, как чухан твердолобый. На пределе терпимости. Рыжая не стерпела и миску ему в хайло запустила. Ну это, положим, глупости.
Потом должна была кашеварить Рыжая. В первый раз. Очередь, значит, ей вышла.
Стервоза, однако, уперлась. Мол, вчера не жратва была, а чистое дерьмо. Пусть, мол, опять Живчик работает. И пусть работает, пока не научится… Живчик, понятно, захотел разобраться, но я его остановил.
Потому что разбираться должен был я.
— Дело не в очереди, Рыжая. Дело в том, что я так сказал.
— А ты кто такой, Мосел Капитаныч? А?
— Я здесь старший. И ты будешь делать, как я скажу. А я говорю: сегодня твоя очередь.
Она щурится нагло, из глаз своих щели сделала. Пацанву мелкую хорошо так пугать. И детишек.
— Я тебя не знаю, ты мне не старший.
Мы, понятно, отошли подальше. У меня еще очень нога болела. Но надо было сейчас заняться этим делом. Я знал: в первый же раз не займешься, она тебя еще и прессовать начнет.
Авторитет потерять можно. Да, я знал таких. Что баб, что мужиков, всегда надо с первого раза — к ногтю. С самого первого раза.
Чему-то она там училась и била больно. В самом начале. Я специально дал ей ударить. Два раза. Потом я бил ее, пока она стояла на ногах, а когда упала — пока пыталась подняться. Потом — пока еще несла борзоту на словах. Потом она обещала слушаться.
* * *У Бегнизога я добыл своего первого призрачного. Череп ему снес и почувствовал большое моральное удовлетворение.
Все ополчение Мадроша тайны там спалили на хрен, а ополчение самого Бегнизога разбежалось. И дружину князя Багура вырезали до единого человека. То есть кто-то из мадрошцев, может, остался в живых, а Багуровы люди все там остались. И сам князь Багур с ними остался. Мол, он князь, он людей своих не бросит, ну его и располовинили.
Мы отошли, да Морское братство отошло кое-как, да шаманы из вольного города Дацгазага.
