Видимо, вам кто-то сказал, что старики безопасны, но при этом их легко шокировать. Вот, возьмите, — он положил сумку на подлокотник.
— А вы не очень-то вежливы, — огрызнулась гостья, держа открытую сумку за ручки и сосредоточенно вытряхивая себе на колени ворох разноцветного тряпья.
— Простите за бестактность, но вы тоже со мной не церемонились. Да, а где ваш автомобиль? Вы ведь приехали на автомобиле? Впрочем, наши местные нравы не успели испортиться окончательно. Скорее всего, вы можете не беспокоиться за сохранность своего имущества… Я, однако, никак не могу привыкнуть к женщинам за рулем.
— У нас без этого сложно жить, — пробормотала девушка, укутываясь в пушистый оранжевый халат. На ее ногах болтались мягкие тапочки-котята с коричневыми плюшевыми ушками.
— Вот теперь другое дело. Можно и разговаривать… Возьмите вашу чашку.
— Вы прям Гэндальф, — впервые улыбнулась гостья и сделала глоток. — И чисто тут… — девушка одним движением скинула груду тряпок прямо на пол. — И кофе волшебный! — она заискивающе улыбнулась.
— Скорее уж я похож на Шалтая-Болтая… Кофе как кофе. Всего лишь дополнительная ложечка харари и кое-какие специи. На самом деле в этом магическом искусстве я полный профан. Моя Лучиэль обращалась с туркой и кофейником не в пример ловчее…
— Лучиэль? Это что, ваша… ой! — девушка еле успела подхватить коварно сползающий с плеч халат.
— Эдит, — сухо пояснил Толкиен. — Моя жена. Она умерла.
— Я знаю. Я про вас вообще все знаю, — гостья неожиданно сменила тон, — ну, из того, что опубликовано было.
Три месяца подряд читала муть всякую. Ну почему я никак не могу начать? Я прилетела в эту дурацкую Англию… извините, не дурацкую, конечно. Это мне сначала так показалось. Потом потусовалась в Лондоне, привыкла. Начала чего-то понимать. Англичане на самом деле прикольные, только это не сразу видно.
— Ничего. Обычная реакция американца. Привыкнуть — значит понять. Очень характерно. В то время как для человека культурного дело обстоит как раз наоборот: понимание начинается с удивления.
Это сказал Аристотель.
— Я… я не очень хорошо знаю классику, — гостья слегка смутилась. — Аристотель — это который «Фауста» написал?
Толкиен не сдержался и фыркнул. Девушка не обратила на это внимания.
— Профессор, у меня проблема. Я могу поговорить о ней только с вами. Понимаете ли, вот в чем дело… Я — эльф.
Толкиен ничего не ответил.
— Я понимаю, как это звучит. Дурацки, да. К вам небось постоянно такие ходят.
