Тление пощадило последнего из Доаделлинов, но это было еще не все. Темные локоны Эдмунда венчала дивной работы корона, в которой сквозь золото листьев прорывался рубиновый огонь. Корона, порожденная самой землей взамен украденной узурпатором.
— Он свят, — твердо произнес аббат Айнсвикский, — и да будет свято имя его. Да святятся во веки веков имена святого Эдмунда и святой Джейн Айнсвикской.
— Аминь, — шепнул кто-то, кажется Дэвид. И тут король открыл глаза, глаза Девы, они были серебристыми, как выхваченный из ножен клинок, поймавший солнце.
Поляна шумела, дышала, молилась, а Джеральд видел только глаза короля, знакомые глаза на бледном красивом лице. Как же он был молод…
Джеральд так и не понял, как выбрался из ямы, но он стоял на одном колене, глядя снизу вверх на воскресшего короля, а Эдмунд смотрел на своего вассала, и, кроме них двоих, в целом мире не было никого.
— Ты пришел вовремя, Джеральд де Райнор лорд Элгелл! — Эдмунд говорил негромко, но четко, и каждое его слово запоминалось навеки.
— Знай, что ты и только ты — мой законный наследник и преемник. Разбей ледгундцев и куиллендцев и иди на Лоумпиан. Наследник Доаделлинов, ты принадлежишь не себе, а Олбарии. У нее нет никого, кроме тебя! Пусть же и она станет для тебя всем.
Эдмунд медленно поднял руки, снял осеннюю корону и возложил на голову Джеральда:
— Да пребудут с тобой победа и милосердие, Джеральд де Райнор, король Олбарийский. Тебе суждена долгая дорога, ты пройдешь ее до конца. Делай, что должно, а твоя Дженни тебя дождется.
Будь справедлив и помни!
Последний из Доаделлинов улыбнулся, в ясном небе вспыхнула тройная радуга, порыв ветра сорвал и закружил золотые листья, принеся запах дальних костров. Король исчез. И король остался.
Будь справедлив и помни!..
Эдмунда больше нет, нет нигде, он и так свершил невозможное, отдав жизнь, душу, вечность тем, кто остается, а дальше идти тебе, Джеральд де Райнор.
Будь справедлив и помни!..
Помни, как в час истаявшей надежды в устье Йенны вошли крылатые корабли.
Помни, как эльфийский принц прижал к груди смертную.
Помни, как цветы боярышника, обратившись в серебро, увенчали кудри первого Доаделлина.
Помни, как падали враги, а над головой трепетало треугольное знамя с цветущим боярышником.
Помни, как умирали друзья, не предавая ни сюзерена, ни Олбарию, ни дружбу.
Помни горящие дома, растерзанных женщин, беженцев, дерущихся из-за корки хлеба.
Помни корчащееся у твоих ног зло.
