У сорванных с петель ворот «Белого быка» лежала миссис Пулмсток, ее живот возвышался хорошо взбитой подушкой, задранная юбка закрывала лицо. Кэт и Мэри были тут же. Голова Кэт была разрублена, растрепанная Мэри сидела, прижимаясь к стене, и подвывала, правый глаз у нее заплыл, шея и грудь были в синяках. Дженни с криком бросилась к подруге, та подняла пустые глаза, замотала головой и залопотала что-то непонятное.
Откуда-то выбрался Том, трактирный кот, и принялся тереться о ноги Дженни. Он был теплым и мягким.
— Дьявол! — Мэри отползала от них, указывая пальцем на Томми.
— Дьявол, сгинь… Pater Noster…
— Мэри, — пролепетала Дженни, — это же я, а это — Том…
— Дьявол… Дьявол и ведьма… Ты не Дженни, ты — ведьма, ты пьешь кровь! Ты привела карликов!"
"Мэри вскочила, от ее щегольской юбки осталось несколько лоскутов, полные белые бедра были в потеках запекшейся крови. Дженни неуверенно шагнула вперед, Мэри с воплем «Не подходи!» бросилась бежать. Дженни сжала зубы и помчалась в другую сторону. К дому, которого не было.
Сколько раз после очередной выволочки ей приходила в голову подлая мысль, что, будь она совсем одна, она бы и дня в Сент-Кэтрин-Мид не осталась. Теперь она была свободна. У нее не было ни дома, ни брата, ни мамы.
Дженни стояла и тупо смотрела на пожарище, когда послышались грубые голоса. Несколько мужчин орали песню на чужом языке. Они были пьяны — Дженни достаточно прослужила на постоялом дворе, чтоб отличать пьяное веселье от настоящей радости.
В Сент-Кэтрин-Мид кто-то был, и этот кто-то был бедой и смертью.
Дженни не поняла, как выскочила из разоренной деревни, как умудрилась обойти чужаков, горланивших песни на пожарище. Пробравшись сквозь зеленую изгородь, девушка бросилась к лесу, третий раз за день повторяя один и тот же путь…
2— Мой государь, — граф Бэнки поклонился, проклиная выступившую на лбу испарину, — дурные известия.
— Дурные известия? — переспросил Его Величество Дункан Первый. Он всегда переспрашивал, когда хотел собраться с мыслями. — Откуда?
— Нападение, — выдохнул Бэнки и осекся, поймав мрачный взгляд.
— Кто посмел? — Ноздри Дункана угрожающе раздулись.
— Ледгундцы! — пробормотал лорд канцлер. — Ледгундцы, каррийцы и куиллендцы. И еще гномы. Они сговорились…
— Этого не может быть! — рявкнул Дункан, и Бэнки сжался в комок. Он приходился королю родичем, но это ничего не значило. Дункан запросто мог послать его на плаху, чтоб, укрепив дух зрелищем отрубленной головы, вернуться к сути донесения.
